Пелагея и прочие недоразумения

Она похлопала Юлиану по щекам, потому как та уже наполовину провалилась в мир грёз, и рывком открыла крышку люка. Поднялось облако пыли, поэт закашлялся. Юлиана чихнула так громко, что было слышно на весь чердак, но ни на Кекса с Пирогом, ни на Мягколапу это не подействовало.

- Ничего себе силища! – поразился поэт. – А я-то считал, Пелагея хрупкая и милая.

- Может быть, я и милая. Но уж точно не хрупкая, - усмехнулась та. – Давайте, надо выносить наших сонь, пока не поздно.

- А когда будет поздно? – не переставая зевать, спросила Юлиана.

- Лучше тебе не знать.

Пелагея бросилась в нагромождения одеял и подушек, как в бушующий океан, и предстала перед друзьями с тремя довольно прочными наволочками. Одну наволочку она всунула поэту, вторую – Юлиане. Раздала иголки с нитками и с треском разорвала ближайший пододеяльник на несколько полосок.

- Надо сшить заплечные мешки, - пояснила она. – В один посадим Кекса, в другой – Пирога, а в третий – Мягколапу. К счастью, нас тоже трое. Прыгать будем по очереди.

Юлиана воткнула иголку в свою наволочку и уколола палец.

- То есть как прыгать? – удивилась она. – А лестница на что?

- Лестницы больше нет. Сами убедитесь!

Пелагея отошла в сторону, чтобы Юлиана и поэт могли подобраться поближе к отверстию. Никакой лестницы не было и в помине. Она растворилась в воздухе и даже не думала возвращаться. Именно на такой случай к потолку был подвешен канат.

Поэт и Юлиана переглянулись, вздохнули и единодушно взялись за шитье. Правда, иголка то и дело выскальзывала у Юлианы из рук, а голова так и норовила склониться на бок.

Но Пелагея была рядом и всё время напоминала, что надо спешить. Наконец, когда заплечные мешки были готовы, туда усадили спящих зверят. Пирог очутился за спиной у поэта, Кекс – у Юлианы. Ну а Мягколапа, которая по-прежнему не подавала признаков жизни, досталась Пелагее.

- Ох, боюсь, прыгун из меня неважный, - сказал поэт.

- Лучше просто признайся, что боишься, - буркнула Юлиана. – Лично я готова исполнить любой смертельный номер, лишь бы тут не задерживаться.

Сам же знаешь, что нам грозит.

Воображение у поэта работало исправно. Только он представил, что ему может грозить на чердаке, как ноги сами понесли его к люку. Когда поэт опомнился, его руки судорожно цеплялись за грубое волокно каната, и он медленно, но верно съезжал вниз. А внизу серел дощатый пол библиотеки.

...Поэт подпирал библиотечный шкафчик и уже начинал посапывать, когда его растормошили.

- Выбрал место! - проворчала Юлиана.