Пелагея и прочие недоразумения

На стене, усыпанной блёклыми бумажными цветами, зажглось несколько электрических свечей. – Дом как дом. Ничего особенного. Она просто шутит.

- Ну да, как же! – подмигнула Юлиана. – Эсфирь у нас скрытная. На деле у нее в доме полным-полно жутких тайн.

Пелагея расплылась в глупейшей улыбке.

- Что, правда?

Эсфирь стукнула кулаком по выключателю – и вдоль главного коридора нервно заморгали лампочки.

- Проходите, устраивайтесь. Только для начала снимите свои кошмарные сапоги, - сказала она и исчезла в одном из боковых проходов.

Похоже, щенки вместе с хозяйкой не раз бывали у Эсфири в гостях. Пока Юлиана разувалась и пристраивала черный цилиндр на полке для шляп, Кекс и Пирог умчались на кухню с заливистым лаем. Сегодня они точно не останутся без вкусненького.

- Сложно, наверное, содержать такой большой дом в чистоте, - заметила Пелагея.

Она взялась за половую щетку, чтобы убрать грязь от сапог. Но Юлиана ей помешала.

- Эсфирь с ума сойдет, если узнает, что ты за собой подметала! Гостям это строго-настрого запрещено.

- До чего же нелепо, - хмыкнул поэт. – Раз уж издали закон о переменах, пора бы и Эсфири пересмотреть некоторые правила.

Юлиана поводила пальцем у него перед носом.

- Нет-нет-нет! Эсфирь одна из тех немногих, кто отказался расставаться с прошлым. Она – ярый консерватор.

- Консерватор? – мяукнула Мягколапа и потерлась о ногу Пелагеи. – Она что, производит консервы?

Юлиана усмехнулась.

- Вовсе нет! Она крепко держится за старое и считает, что без прошлого нет будущего.

Впрочем, король убежден, что ей перемены ни к чему. Эсфирь и без перемен хороша.

- А как насчет тебя? – полюбопытствовал поэт и пристально всмотрелся Юлиане в лицо.

- Мы с Пирогом и Кексом сменили имена сразу, как вышел указ, - с улыбкой отмахнулась та.

Поэт моментально сделался суровым и подозрительным

- Так-так... Наверняка у вас совесть нечиста, – прищурился он. – Выкладывайте, что? Участие в заговоре? Кровавая месть? Мелкие кражи? Или, может, вы вообще беглые каторжники?

От столь дерзких обвинений Юлиана похолодела.

Вот что бывает, если всякие мохнатые псы болтают о путях зла направо и налево. Когда Пирог упомянул о том, что Юлиана чуть не стала злодейкой, поэт, конечно же, взял это на заметку. И теперь Юлиане предстояло обелить свое новое имя.

- Мы не каторжники и не заговорщики, - сказала она. – И не мстители. Просто однажды мы пролетали над страной Зеленых Лесов на воздушном шаре - и свалились. А раньше мы жили в совсем другом мире.