Пелагея и прочие недоразумения

Если ты дерево, тебя не донимают праздным любопытством. Если твой ствол широк и необъятен, а крона вздымается до самого неба, тебя не обступят, не станут над тобой нависать и не заслонят солнечный свет. Дерево не умеет обижаться и не способно обидеть. А вот человек – запросто. Быть человеком большая ответственность.

- Незачем сокрушаться о потерянном доме, - сказал Юлиане Клён. – Я простоял на поляне века. И еще постою. Так я всегда смогу защищать тебя и твоих друзей.

Юлиана прижала ладони ко рту, и из ее широко раскрытых глаз Клёну на плечо закапали слёзы.

- Не нужно, - попросила она. – Не мучай себя. Будь кем захочешь.

Юноша вздохнул и перевел затуманенный взгляд с лица Юлианы на просвет между ней и королем, где на далеких холмах плавал в белой дымке лес.

- Когда-то, давным-давно, меня звали Киприаном. Я был Незримым в верхних мирах. И моя задача заключалась в том, чтобы оберегать порученное мне создание. Но я совершил ошибку, расплата за которую оказалась слишком велика.

В наказание меня сбросили сюда, превратив в Вековечный Клен. Не думаю, что когда-нибудь смогу стать Незримым снова. Свыкнуться с человеческой жизнью будет непросто. Поэтому у меня нет иного выбора, кроме как вернуться к прежнему состоянию. Мне нравится быть твоим хранителем. Нравится слушать лай Пирога и Кекса, твою чудесную игру на рояле, то, как ты говоришь.

Юлиана тщетно растирала слезы по щекам. Они катились и катились, не давая ей ни малейшей передышки. Новое, непривычное чувство нежной привязанности никак не могло ужиться в ней с холодным и расчетливым разумом.

Внезапная догадка сверкнула в уме острой молнией. Может, неспроста она была так равнодушна к Арчи и всем остальным? Может, она подсознательно понимала, что принадлежит другому существу? Само это слово «принадлежит» пугало и привлекало ее. Она принадлежала Киприану. Но не как вещь, а как человек со свободной волей.

Пелагея порылась в заплечнике и подала ей носовой платок. А поэт с места в карьер спросил:

- И сколько вам еще придется тут торчать? Я имею в виду, - поправился он, - есть ли срок у этого наказания? Когда он истекает?

- Да вроде бы уже истёк, - пожал плечами Киприан.

– Я впервые смог преобразиться посреди белого дня.

- Но это же замечательно! – обрадовалась Пелагея.

Киприан покачал огненной головой, отчего венок из кленовых листьев съехал набок. Король ухмыльнулся и подвинул венок, чтобы сидел, как полагается.