Пелагея и прочие недоразумения

- Какие мы тебе клопы?! – возмущенно тявкнул Кекс.

Пелагея помахала щенкам, чтобы помолчали.

- Клён ведь не пускает под крону негодяев, - раздумчиво сказала она. – А тут вдруг пустил. Наверное, он сосредоточился на превращении и не заметил, что вокруг шастают проходимцы.

- Проходимец был всего один! – подал голос поэт. – Но очень сильный. Похоже, по кленовую душу пожаловал сам укротитель чудищ!

Король подобрался и уставился на поэта.

- Что еще за укротитель чудищ? Разве такие бывают?

- Понимаете, - объяснил поэт, – я слышал рев и гул, а еще голодные завывания.

И когда чудище принялось кромсать ствол своими зубищами, мне стало совсем худо.

Юлиана с сожалением вытряхнула в стакан последние капли валерьянки и залила родниковой водой.

- А наш рифмоплёт с воображением! – мрачно заметила она. – В мире, где я когда-то жила, это обычное поведение электрических пил. Наверное, братья Мадэн изобрели электропилу и подарили ее Арчи. Да я на сто процентов уверена, что моё дерево спилил Арчи!

Она всхлипнула, уронила слезу и вновь взяла себя в руки.

- Рано бросаться обвинениями, - глубокомысленно заметил король. – Улики нужны, факты. Мы с поэтом навестим братьев Мадэн и выясним, действительно ли среди их изобретений числится пила.

- А я могу проникнуть в дом к Арчи! – предложила Пелагея и вернулась из стойки в исходную позицию.

- Ну уж нет! Я тебя к этому извергу не пущу! – воспротивилась Юлиана. – Лучше сама пойду. Он ведь того и добивался!

Она решительно поднялась с кресла-качалки, но тут вмешалась Эсфирь.

- Никуда вы обе не пойдете! Собирайте вещи! Временно поселитесь у меня.

- А как же конь? – удивилась Пелагея.

- Коня мы выпустим в чисто поле, - сказала Эсфирь. – Если Арчи действительно такой злодей, как убеждена Юлиана, всякому зверю от него лучше держаться подальше.

Лошади в чистом поле понравилось. Она оценила широкий жест Эсфири, заржала, забила копытом и ускакала в синие дали. Пелагея кружилась в танце, который только что сама придумала, умудряясь удерживать на голове перевернутый вверх дном белый цилиндр с извечным букетом васильков внутри.

А Юлиана ходила, как во сне, с вытянутыми по швам руками и ничего не чувствовала. Вернее, не хотела чувствовать. Эсфирь была уверена, что это скоро пройдет.

- Вот отведаешь моей стряпни, и моментом полегчает, - говорила она за обедом, разливая по тарелкам густой гороховый суп.

Пелагея выразила крайнее удивление, когда обнаружила, что ложка в супе стоит и не падает.

- Шедеврально! – объявила она.