Путь к Затерянному Храму

То и дело появлялись бездарные публикации с заголовками «Плесень-убийца», а то и похуже, и пришлось применить всё наше влияние в определённых кругах, чтобы заставить писак умолкнуть. Тётя усыновила меня и сестру и занималась нашим воспитанием и образованием. По сути, она наш единственный близкий человек.

Голос Тана делался всё более сонным, а под конец он громко и протяжно зевнул.

— А теперь вот тётушке стукнуло в голову выдать Сян Эр замуж, и слушать она ничего не желает. Видите ли, выгодный брак, знатный род и куча денег, вот и пытается уговорить сестру дать согласие.

А та сперва мягко отказывалась, а потом взяла да и нагрубила тётушке — и жениху заодно. А тётя терпеть не может, если ей перечат, теперь... это... Вань, я спать хочу, давай ложиться, а? — жалобно протянул Тан.

— Погоди! — взмолился Вань. — Я ещё спросить хотел...

Из угла послышалось злобное шипение. Барбарис не мог уснуть и вдобавок начал страдать головной болью.

— Ну ладно, ладно, молчу, — согласился Вань.

Ни свет ни заря троица уже была на ногах.

Тан и Барбарис беспрестанно зевали и протирали глаза, Вань же был бодр и весел, как ни странно. Они второпях собрались, отказались от завтрака, и тётушка Лэй положила им в сумку пирогов с черепашьим мясом. Друзья жевали их по дороге к дому наставника.

— Вон он! — благоговейным шёпотом произнёс Вань.

На циновке чинно восседал маленький старичок, поглаживая длинную седую бороду. Он был облачён в халат из тончайшего алого шёлка, расшитый узорами, изображающими синих и жёлтых драконов.

На голове старичка красовалась шапочка, и жёлтая кисточка на ней повергла Барбариса в состояние крайнего восторга. Малютка подбежал к почтенному наставнику и, прежде чем кто-либо успел среагировать, сорвал с его макушки чудесную шапочку.

— Это ещё что такое? — возмутился старичок.

— Барбарис! Как не стыдно! — закричал Тан.

— Барбарис, прекрати! — присоединился и Вань.

Барбарис стоял, прижимая к груди шапочку и блаженно жмуря глаза.Подоспевшие Вань и Тан начали было отнимать злополучный головной убор, но шаман верещал и отказывался расставаться с шапочкой.

Старичок и вовсе стал багровым от злости.

— Что здесь происходит? — раздался чей-то звучный голос.

Все замерли, как по команде, и хором начали:

— Я сидел...

— Простите! Мы...

— Мы отдадим!

— Шапочка...

— Клянусь короной монахини, я не разобрал ни слова! — заключил высокий темноволосый незнакомец (а вопрос задал именно он). — Ну-ка, Чжи Сян, доложи обстановку.