Царевич Горохов и Принц Лягух

Ему вдруг вспомнился старый садистский стишок про козий нрав, как нельзя кстати подходящий к давешней ситуации на лунной поляне:

— Бежит коза, на рогах глаза.

Чьи — без разницы!

Пусть не дразнится!!

Но сейчас он решил его не цитировать. Наверное, Сидор все-таки обидится, если его, мужчину в самом расцвете козерожьих сил, сравнят с какой-то там жалкой козой, девчонкой то есть.

— О Кощее мы тут балакаем, — сказал Вороныч. — Уж коли где падалью запахло, ищи откуда ветер дует.

— Кстати, о ветре, — осведомился Вороныч.

— Ивана предупредили?

— А как же! — важно сказал Сидор. — Ждет — не дождется в условленном месте, как сказано было. Поди все глаза уж проглядел...

— Это хорошо, — одобрительно кивнул вороний волшебник. — Ивану непременно о волках сказать надо.

— Так вы думаете, их Кощей натравил, волков этих? — Андрюша решил вернуть разговор в интересующее его русло.

— Думаем, без него не обошлось, — хором ответили козерог с человеком-вороном.

Горохов промолчал. Это стоило обдумать. Потому что его очень даже интересовало: пронюхала ли уже нечисть о его тайном возвращении в Царство-Государство? И если да, то интересно бы знать откуда?

На рассвете они выбрались из этого мрачного леса.

Перед ними лежало поле с пробивавшимися зелеными всходами, укутанное длинными полосами тумана, как одеялом, сшитым из разных лоскутов, только одного, белесого цвета. Когда спутники-сотоварищи пересекали его, Андрею казалось, что он идет средь клубов пара, достигавшего ему до пояса. Только этот пар был не горячий и сухой, как в финской бане-сауне, к примеру, а наоборот — холодный и удручающе сырой. Поэтому когда сотоварищи достигли противоположного края поля, гороховские джинсы заметно потяжелели и набухли от утренней влаги.

— Нам туда, — указал Вороныч на берег небольшого пруда, больше смахивающего на болотце. С двух сторон его окружали раскидистые ивы-ветлы, и вставшее солнышко понемногу пробовало силу своих лучей на прибрежной воде. То тут, то там поверхность воды взбулькивала, расходясь широкими кругами от болотных карасиков и мелкими пузырьками — из-под резвых и голенастых лягушачьих лап.

— А этот принц... который Лягух? Он что, тоже из пруда, или из болота какого-нибудь? — осторожно спросил Андрюша. Самих обладателей резвых лапок на зеленой воде не было видно, все лягушки попрятались под кочками, в пучках травы.

— А то как же, — уверенно подтвердил Сидор. — Вот аккурат из этого болотца.

И он кивнул на взбаламученную воду у бережка.