Царевич Горохов и Принц Лягух

Уйти они не могли — именно тут, на берегу была назначена встреча с четвертым членом сотоварищества Кривого Стола. Иван-Ветер, отважный стрелок, верный товарищ и просто во всех отношениях — благородная личность безнадежно опаздывал. Вдобавок к вечеру небо затянули тучи, и закапал нудный, совсем осенний дождь. И это тоже была плохая новость.

Глава 7

Глава седьмая. Большой сбор Витязей Кривого Стола и деловая встреча членов уважаемой семьи

Когда майские сумерки окончательно сгустились, вдали послышалось мелодичное и безмятежное насвистывание.

Сотоварищи вздохнули с облегчением: из всего их отряда так свистеть мог только Иван. При желании он мог высвистать даже небольшой, но очень мощный вихрь или даже ураганчик. И уже через пять минут стрелок не замедлил предстать у костра, который к тому времени разложил Вороныч, не любивший сырости и слякоти.

Встреча была краткой, но теплой. Сотоварищи долго похлопывали друг друга по спине и плечам, обменивались впечатлениями насчет того, кто поправился, кто вырос, а кто и возмужал.

Как можно догадаться, все эти наблюдения и замечания касались в первую очередь Андрюши и только его. Поскольку все прочие сотоварищи выглядели точь-в-точь как в день их расставания во дворце царя Гороха.

Наконец восторги и эмоции улеглись, и Андрюша решительно взял быка за рога.

— Дорогие сотоварищи! — объявил он торжественным тоном, однако с большим трудом удерживаясь, чтобы не закашляться из-за удушливого дыма костерка. Иван-Ветер, не отрывая глаз от юного царевича, показал пламени фигу.

И огонь сразу смутился, перестал тянуться к Горохову жадными и жаркими языками, а дым тут же изменил направление и стал окуривать Сидора. Тот недовольно мемекнул, вскочил на ноги и в мгновение ока оказался по другую сторону костра.

— Так вот, — продолжил Андрюша и с достоинством откашлялся. — Я. конечно, страшно рад нашей встрече и все такое.

Сотоварищи ответили ему дружным гудением.

— И, тем не менее, у меня тут накопился целый ряд вопросов. Которые мне бы и хотелось тут разрешить, по возможности окончательно и целиком.

Он еле отдышался после этой высокопарной тирады. Однако сотоварищи смотрели на него с откровенным восторгом, особенно Иван-Ветер.

— Эх, все-таки грамота — великая вещь! — поминутно восклицал он, и пламя костра озаряло его простоватое, бесхитростное и очень честное лицо отсветами самой настоящей Белой Зависти — чувства, ныне очень редко встречающегося в природе. И в Лукоморье в особенности.