Царевич Горохов и Принц Лягух

— А что, бывало, что и заходили? — усомнился Лягух, усаживаясь в кресло.

— Береженого бог бережет, — усмехнулся Юрята. — Мы ж не где-нибудь службу несем, в Тайной Канцелярии. Без спроса к нам — ни-ни. А спрос у нас известен, спрос — кто спросит, тому в нос!

И боярин захохотал, оглаживая бороду. Однако глаза его при этом остались серьезными и лишь сузились в тонкие, хитрые щелочки. Поди разбери, что за мысли за ними скрываются?

— Как прошла ночь? — решил сменить тему Лягух. — Все ли спокойно, ладно ли почивал царь-батюшка наш Горох?

— Ваш царь-батюшка почивал отменно, крепким сном без пробуждениев, — сообщил боярин, слегка нажав на слове «ваш».

Словно бы и не его был царь, и не Гороху служил боярин Юрята, и не жил в царских палатах.

Хотя насчет «служил» можно было и поспорить, кто являлся истинным хозяином хитрого боярина, знавшегося и с нечистью лесной, и с самим Кощеем, да и с заграницей давненько уже наладившего почти приятельские отношения. Даром, что зарубежные недруги в большинстве своем только и норовили, чтобы оттяпать кусок гороховых владений пожирнее.

— А вот в палатах опять ночью напасть приключилась, — покачал головой Юрята, и его голос сразу посерьезнел. — Уже второго стража Кощеева без чувств находим. Не может ни рукой, ни ногой, и что хуже всего — языком шевельнуть. Только пучит зенки бессмысленные и молчит.

— Кто на сей раз? — осведомился Лягух, ничуть однако не изменившись в лице, хотя новость была далеко не из приятных.

— Лешак Кузьма Рябой, что возле царевой опочивальни на часах стоял.

Кощей ему стрельцово обличье соорудил, во всей натуральности, даже оспины на лице как всамделишные. А я в караул назначил, для верности.

Юрята задумчиво поиграл перстнем, сдвинул его камнем внутрь, вздохнул.

— Кузьма должон был за лестницей на верхний этаж приглядывать, где твоя милость почивает. Такая была его служба. А вишь ты, опять не углядели. Супостат, что по дворцу ночью бродит, и этого чувств лишил, лихоимец проклятый.

Кузьма был уже второй за последние дни приставленный Кощеем, слуги которого по приказу колдуна охраняли Лже-царевича во дворце.

Первой заявилась Кикса, шишиморка, или как их еще называют в глухих деревнях — мара. Это злой дух, малютка-невидимка женского пола, обладающая острым слухом и отменным чутьем. По приказу Кощея Юрята определил ее на кухню, поскольку у кухни всегда свой собственный выход на двор имеется. И оттуда во дворец можно проникнуть, минуя крепкую стражу, спрятавшись за котлами и переждав до ночи.