Царевич Горохов и Принц Лягух

Кикса, невидимая простым глазом, обитала за печкой, излюбленным местом для житья всех шишимор, и день и ночь занималась прядением да тканьем. При этом она вострила глаз и ухо, не проник ли во дворец кто-то чужой. Уж очень Кощей опасался витязей Кривого Стола, что вдруг да разнюхают, будто царевич — подменный.

Так продолжалось, покуда однажды утречком Кикса не отозвалась на зов Юряты. Тот заглянул на кухню якобы насчет проверки дворцовых блюд на предмет свежести. Потому как это — тоже забота Тайной Канцелярии, чтобы батюшку-царя ненароком не отравили вороги иноземные.

Сколько боярин ни звал Киксу, та из-за печки не вылезла, Юряте не показалась. Встревоженный Юрята выгнал всех из кухни и шепотом произнес условное заклинание, оставленное ему Кощеем выявлять всякую невидимую нечисть, что охранять Лягуха приставлена. Заглянул за печь, а там шишиморка привалилась к теплой стенке и спит беспробудным сном. А глаза у ней широко раскрыты и вроде бы как удивление в них застыло. Точно не ожидала она того, что с ней приключится.

— Или — от того, кто с нею эту напасть приключил, — молвил тогда Юрята и крепко задумался. И вот теперь надо же — второй случай, и теперь уже с лешаком Кузьмою.

— Что предпринял? — равнодушно протирая глаза, спросил Лягух.

— Проверить дворец надо бы, — кивнул боярин. — С минуты на минуту жду — Сама прийти обещалась.

— Да ну? — сразу оживился Лже-царевич. — Никогда не видал это чудо-чудное, диво темное.

— Вот и познакомитесь, — пообещал Юрята.

Выражение его хитрой физиономии стало кислым: по всему видать, не в восторге был боярин от того, кто нынче прийти к нему обещался.

— А вот и она, кстати!

С необычной для него резвостью Юрята рысью подбежал к ковру, что раскинулся посредине палаты, и рывком откинул его тяжелый край. Где-то внизу был еле слышен тихий скрип, словно по железу царапали железными же когтями. Лягух поежился — по всему видать, это существо было уже под ним.

— Помоги, царевич, — позвал Боярин. Они вдвоем завернули ковер, и глазам Лягуха открылся квадратный люк подпола, искусно замаскированный под соседние половицы.

Из-под этого люка и слышалось царапание.

Юрята нажал край половицы, и люк вдруг стал медленно опускаться, одновременно поднимаясь и открывая узкий темный просвет. Просвет все ширился и скоро через него можно было протиснуться не только стройному и худощавому Лягуху, но и дородной фигуре боярина.

— Спускайся, царевич, не дрейфь, — велел боярин.