Царевич Горохов и Принц Лягух

Ее слова мерцали в полутьме под слабым, еле теплящимся огоньком угасающей свечи призрачным синеватым светом.

«Помни о Лягушачьей Коже! Помни и берегись!»

Минута, другая — и буквы выцвели, стерлись и исчезли из волшебной Книги имен. А следом за ними — сама Книга, а за ней — стол, комната, коридор в неведомом подземелье и сама пропасть, глубокая и бездонная, как вечный сон. Все они исчезли без следа, осталось только круглое черное отверстие, поросшее длинными серыми волосками. Кажется, весь мир исчез, и существует одно лишь это отверстие, ведущее неведомо куда.

Горохов долго смотрел на него, не понимая, где он находится, и что перед ним. Потом догадался, что его глаза давно уже открыты, и значит, он уже вовсе не спит. Тогда он приподнял голову и огляделся.

Стоял серый, блеклый расцвет, и все деревья вокруг, пруд и даже небо над головой словно выцвело без солнца, без его животворящих лучей. А прямо перед носом Горохова по-прежнему торчало круглое темное отверстие, окруженное со всех сторон жесткой шерстью.

Это было ухо Сидора.

Ночью козерог повернулся к ускользающему теплу погасших углей, и теперь беззвучно дышал сквозь сон влажными мягкими ноздрями совсем рядом с лицом Андрюши.

Горохов только сейчас понял, что перед ним все утро маячит козлиное ухо. И когда, наконец, понял, то расхохотался во все горло.

Глава 11

Глава одиннадцатая. Частный пансионат «Нехорошее место», или не всегда следует доверять первому впечатлению!

— Ты что, совсем рехнулся? — просипел рассерженный Вороныч.

За ночь он слегка простыл и теперь сипел словно простуженный кот. — Хохочешь как сыч на сосне! Я чуть не...

Что он «чуть не...», Вороныч из скромности договаривать не стал. Только пнул с досады кучу давно погасших угольев, покрытых толстым слоем белесой золы.

— Хватит пылить, — возмутился Сидор. — Ондрей-воробей, ты мне, между прочим весь бок отдавил!

— Тут нам соседи письмецо оставили, — сообщил стрелок Иван, указывая на колышек, торчавший из песка на берегу пруда.

На колышек был насажен кусок выбеленной водой и ветром бересты. А уже к бересте приколот клочок бумаги, на котором виднелись нацарапанные кем-то разнокалиберные слова. Глядя на эту необычную записку, Андрюша запоздало припомнил, что никогда не видел в Лукоморье брошенной просто так, наземь даже мятой бумажки. В сказочном мире в ходу совсем другой мусор, а хорошая бумага для многих жителей Лукоморья, особенно селян, все еще остается предметом роскоши.