Царевич Горохов и Принц Лягух

Если бросить в самое сердцеэтого малого вихря с соответствующим произнесенным заклинанием острый нож или двузубую вилку, тогда можно услышать крик или увидеть даже и капли крови. Это — от пострадавшего чертятника, что незримо присутствует в ветре, который сам и породил только что».

Снова подул ветерок, пламя свечи мигнуло, словно маленькая танцовщица в красно-желтом платьице. И все слова медленно выцвели на бумаге, вплоть до последней буквы.

Андрюша еще долго смотрел на книжную страницу, но Книга опять заупрямилась.

Что ж, приходилось смириться: она больше не хочет ничего показывать Горохову, потому что и в этот раз показала ему уже все, что только считала нужным. И в этих словах таился какой-то очень важный, секретный смысл.

Горохов отложил книгу, зевнул и потер усталые, воспаленные глаза. Что за чертятник такой? Причем тут стрелок Иван? Ведь только и сходство с ним, что тут о ветре говорится! А больше ничего...

Нет, все, с меня на сегодня хватит, твердо сказал себе Горохов. Сначала я должен выспаться, иначе завтра Сидору придется везти меня на спине.

Надоели эти бесконечные загадки, все эти книжные тайны и странные тексты. Завтра... все завтра...

Он повернулся и медленно побрел назад, по коридору туда, откуда пришел, пошатываясь от усталости и засыпая на ходу. Больше всего сейчас он мечтал о том, что уснет, еще не дойдя до конца этого дурацкого коридора в подземелье волшебной Книги. Легкий порыв ветерка робко потрепал его по плечу, но Андрюша отмахнулся от него, как от назойливого комара.

Завтра... пожалуйста, не тревожьте меня... я уже ничего не вижу и не слышу.

Обрывки мыслей и слов назойливо гудели в его голове, она становилась все тяжелее, и сон неуклонно догонял его. Можно было не сомневаться, что он окончательно догонит Горохова уже возле ближайшего поворота. Там, где в коридоре сгустилась тьма, но теперь она казалась такой уютной и приятной, совсем как пуховая перина.

Горохов не видел, как Книга Имен сама собою перелистнулась. Наверное, причиной тому был легкий ветерок, от которого наш герой, едва не засыпая на ходу, только отмахнулся.

Страницы лениво заструились, будто бумажные волны, набегающие на берег тяжелой обложки. И замерли на чистом листе, лишь несколько листов дрогнули под умирающим ветром.

Медленно, словно нехотя, вверху страницы возникла и проявилась большая, причудливо изогнутая буква «К». Следом за тем посреди листа проступило слово:

КОЖА

А ниже — надпись. Она предостерегала и таила опасность одновременно.