Божички-кошечки

Нельзя сказать, что ночная жизнь тут была насыщенной.

Багатель поужинал в ресторане гостиницы, потом свистнул Тревиса, относившегося к нему как к привычной невзгоде в отсутствие обожаемого хозяина, и пошел прогуляться под звездами. Холодок ночи будоражил его, а еще — будоражили фантазии насчет неприкаянных мумий и опасение обнаружить кобру у себя в постели.

Тишина обрушилась на Гизу столь внезапно, что казалась неестественной. Все отправились отдыхать, чтобы завтра начать свой день спозаранку: так было заведено в этих краях.

Багателю не захотелось идти вниз, к реке, там плохо пахло, напоминало портовые кварталы Марселя, куда не следует соваться в одиночку даже днем, и он отправился наверх, к крепости, и с легкостью забрался на стены, частично занесенные песком. Археологи предпочитали эпоху фараонов, и арабские древности оказались предоставлены сами себе.

— Это не сон, — сказал он... ну, допустим, Тревису, потому что если бы не было Тревиса, он сказал бы это самому себе. — Я стою в невероятном месте, накрытом такими слоями эпох, что тысячелетнее тут почитается за новое.

Надо мной звезды, которые светили фараонам. Подо мной камни, выдернутые мамелюками из святилищ египтян, и мамелюки никому не интересны, а и мамлюкам, если подумать, семьсот с лишним лет!

Он замер, тщась услышать протяжную песню, одну и ту же на протяжении веков, одну заунывную ноту, что длилась и длилась над водами Нила, и убедить себя в том, что слышал ее. А когда он почти уже ее услышал, оказалось, что в этом невероятном месте он стоит в совершенно невероятной компании.

То была женщина, леди или, скорее, дама, потому что красота ее была универсальна и совершенна. Багателю вспомнился было Россетти, но тут же забылся, потому что остался слишком далеко... впереди? На ней были струящиеся полупрозрачные одежды, насчет которых она совершенно не беспокоилась, и под ними сияла прекрасная полупрозрачная плоть. Лицо ее затмило луну.

Багатель поклонился. Тревис сел у его ног, челюсть его отвисла.

Багатель мимолетно понадеялся, что выглядит хотя бы на толику умнее.

— Мадам, — сказал он, — для меня большая честь видеть существо... простите, творение... какое уж тут существо... вашего эээ... положения и состояния... мне обычно не приходится лицезреть по статусу. Сегодня я один, мой спутник, к его несчастью, отсутствует...

— Да бросьте, — сказала она на языке, который Багатель почему-то понял. — Я пришла к вам, царство мое в горах Ливана.