Божички-кошечки

Пили и хвастались, оскорбляли отсутствующих конкурентов, а когда как следует догнались, полезли в пирамиду показывать, как настраивались погибельные ловушки для грабителей.

— Никто не пострадал? — забеспокоился Багатель.

— Говард ободрал колено, а прораб из местных наступил на лопату. Жить будут. У меня голова как пчелиное гнездо, в ней жужжат бесчисленные Рамзесы. Но я совершил ответную диверсию: назвал пирамиду Джосера пирамидой Чосера1. Сначала надо мной все смеялись, а потом оказалось, что теперь никто не может назвать ее правильно.

Он помахал в воздухе мятой бумажкой за подписью Питри.

— Вы свободны делать что угодно и где угодно, Теофраст, если, разумеется, вы не собираетесь кого-нибудь убить и что-нибудь материальное вывезти без санкции Гастона Масперо2.

— Что вы за это обещали?

— Ну, если мы что-то выкопаем, то Питри на это посмотрит, — Меркатор пожал плечами. — Не так уж дорого, учитывая, что мы вообще не собираемся копать? Ну разве что для отвода глаз.

Палатку с некоторым шиком вписали, как и грозился Меркатор, меж передних лап Большого Сфинкса, неподалеку от святилища, так, чтобы ее поочередно накрывала тень то правой лапы, то небольшой рукотворной песчаной дюны, которую британец умело накидал за несколько минут с помощью лопаты и какой-то матросской рабочей песенки.

— Вас не смущает столь грозное соседство? — спросил Меркатор, заглядывая под навес к страдающему другу.

— Ну, если только он не встанет... А если он встанет, я хотел бы это видеть!

— Значит, договорились.

Меркатор плюхнулся на одеяла и потянулся к фляжке. Ни одного неловкого движения, ни одного штриха, что сработал бы против него. Даже расхристанный и потный, в грязной сорочке — слишком красив, чтобы быть настоящим. Что-то укололо француза.

— Маркус, скажите, человек может провести с призраком ночь любви?

— В своем воображении, Теофраст, человек может все. Но я не уверен в призраке.

— Так вы и не чело... тьфу. За ночь любви с этой женщиной я согласился бы взойти на гильотину. Я думаю, может быть, к вам она пришла бы не разговаривать?

— Вот что вас тревожит? Я не буду советовать вам выбросить ее из головы: полагаю, в ее случае это невозможно. Но я бы на вашем месте гордился тем, что такое существо оценило ваш ум. Давайте будем рассчитывать, что впереди нас ждут впечатления, сравнимые по силе с ее дивным образом.