Гулаг для эльфа

Но ты,

Ты обманула меня!

Ты,

Ты ко мне не пришла!

Ты

Ты залезла в мой карман,

Но я не нашёл тебя там!

Песня состояла только из одного куплета и припева и потому солдаты, пройдя несколько шагов, добросовестно грохая сапогами, начинали её заново. Смысл сего опуса, сводился к тому, что мужчинам, вобщем-то, романтические чувства тоже не чужды и что их тоже иногда обманывают.

Окна, карнизы и крыши домов густо облепили зеваки. Не каждый день такое увидишь, а такое многие видели вообще впервые. Настю толпа затёрла сначала в самый угол, откуда почти ничего видно не было, но потом, усиленно работая локтями, девушка сумела протолкаться к крыльцу какого-то дома и даже взобраться на самую верхнюю ступеньку.

Сразу за пешими колоннами зацокала копытами конница, сплошь состоящая из урук-хайев, восседавших на невысоких косматых лошадках, за ними те же лошадки тащили баллисты, катапульты и прочую осадную технику, следом, скрежеща коваными колёсами по камням, катились пушки.

Солдаты впереди опять запели про неудачные поиски среди моря и скал, но теперь их слова заглушал скрежет колёс и цоканье подков.

Последними над городом пролетели боевые драконы. Зрители, поняв, что всё закончилось и больше уже ничего не будет, медленно расходились, громко обсуждая увиденное.

У Карацупы парад пробудил ностальгические воспоминания о покинутом мире, о стране, которой больше не было нигде и которой, по большому счёту, не существовало вообще в том виде, в каком она сейчас ему представлялась.

Она была таким же вымышленным миром, каким из того, покинутого мира, было Среднеземье. Его кто-то окликнул по имени. Карацупа оглянулся. Через толпу к нему пробивался Грин.

- Ты откуда? - удивился Карацупа.

- А ты? - ответил вопросом на вопрос Грин.

- Да я тут по служебным делам! - ответил Карацупа, - В Управление Лагерей заезжал. А ты каким ветром тут?

- А я в Следственном Управлении. Так что работаем в одном ведомстве. Я тебе «контингент» поставляю, ты их охраняешь. - засмеялся Грин.

Встречу было решено отметить. Только местные едальни даже на непритязательных советских людей производили удручающее впечатление, так что отправились к Грину домой.

Грин шёл и думал о своём. О Раисе, оставшейся в том, покинутом мире, о том, что Раиса никогда его не любила на самом деле и, в конце-концов, предпочла другого... А он, Грин, в конечном итоге оказался неведомо где и что Раису он, скорее всего, больше никогда не увидит...