Гулаг для эльфа

* * *

Трактир был полон и яблоку негде было упасть. Вечер был удачный — рыбаки возвратились в Шкё с промысла с богатым уловом, который теперь был продан, так что удачу можно было и отметить. Хозяйка — немолодая уже, со следами былой красоты, старая дева по имени Гуннильд, резво шныряла между столами, сноровисто разнося кружки с пивом и блюда с закуской, принимала заказы, забирала оплату, отсчитывала сдачу и всё это практически одновременно и ни разу не сбилась.

Иногда, впрочем, она на несколько секунд застывала, глядя на какую-то точку на стене напротив трактирной стойки рядом с входом в трактир. Но очередной окрик кого-то из посетителей быстро выводил её из этого краткого оцепенения и она снова бросалась к своим делам.

Когда-то трактир принадлежал её отцу, а Гуна, так звали её тогда, считалась первой красавицей в округе и немало парней в Шкё и в соседних деревнях мечтали, чтобы эта рыжая красотка с ярко-зелёными глазами подарила им хотя бы улыбку, или мимолётный взгляд.

Но сердце Гуны было занято. Как его звали-то? Халлас? Ну да — Халлас. Он был нездешний, а откуда-то с гор. Как и почему он оказался здесь, на побережье? А кто его знает! Сам он об этом не распространялся. Просто появился в Шкё — и всё. И поселился в комнате над трактиром. Гуну он едва замечал. Так, здоровался иногда. А рыжая дочка трактирщика влюбилась в чужака с первого взгляда. Иногда он исчезал на несколько дней, а то и на месяц, но потом возвращался в трактир, вешал свой поношенный грубый плащ на гвоздь возле двери и снова водворялся в комнате наверху. Иногда он приводил к себе женщин и тогда Гуна долго плакала по ночам в подушку. Но когда он был рядом ей было достаточно и того, что иногда он скупо улыбался ей, или заказывал у неё выпивку. А его старый плащ висел на гвозде у двери. Исчез он внезапно, никому ничего не сказав в один из дней, когда Гуна с отцом была в отъезде — ездили за припасами. Больше о нём не было ни слуху, ни духу. С тех пор Гуннильд и ждала его. Женихов, которые по-прежнему вились вокруг, она упорно не замечала. Единственной вещью, связующим звеном между ней и невесть куда пропавшим бродягой Халласом, был только гвоздь в стене у двери, на который он вещал свой плащ. Гвоздь этот стал для неё священной реликвией и самым страшным днём, после исчезновения Халласа, стал день, когда гвоздь вдруг выпал из стены и пропал. Гуннильд исползала на коленях весь пол в трактире, но так и не нашла его.