Ала ад-Дин и повелитель Джиннов

Но все могло пойти прахом из-за строптивости вконец отбившейся от рук девчонки, не понимающей собственной выгоды.

– Вы звали меня, о солнцеподобный?

Султан отвлекся от тяжких дум и обратил взор на стоящего у трона Мансура. И невольно вздрогнул, ибо без содрогания смотреть на подобное кошмарное создание было просто невозможно – а ну как во сне такое привидится!

Султан суеверно скрестил за спиной пальцы правой руки и попытался придать лицу доброжелательное выражение, но выходило из рук вон плохо.

– Да-да, дорогой Мансур! Мы очень рады тебя видеть.

Очень! – на всякий случай добавил султан – вдруг гость не поверит в искренность его слов.

– Хорошие вести насчет свадьбы?

– Видите ли, почтенный Мансур, – замялся султан и поерзал на троне, – вышла одна проблема. Совсем небольшая, но, нам кажется, мы устраним ее в ближайшее время.

– Ваша дочь, насколько я понимаю, не желает этой свадьбы, – нахмурился проницательный аль-Васик.

– Увы! – развел руками султан. – Она своенравна и спесива.

– Но вы обещали, о великий султан! – Кустистые брови на безобразном лице выгнулись дугами.

– Обещали, – сник тот, нервно побарабанив пальцами по мягкому пуфику. – Но она ни в какую не желает выходить замуж!

– Чегоо стоят желания спесивых девиц по сравнению с волей величайшего из султанов, – льстиво заметил Мансур, склонив голову и кося глазами исподлобья.

– Все так, но мы обещали ее матери перед самой ее кончиной…

– Э-э, – только и отмахнулся аль-Васик. – Все это пустое, мой повелитель! Женщины не вольны решать подобные вопросы.

Ведь мы, мужчины…

– Что ты болтаешь, о несчастный! Это не женщина! – выкрикнул султан, подаваясь вперед.

– Я не совсем понял, о сиятельный султан, – осторожно уточнил аль-Васик. – Мне показалось, вы говорили о матери принцессы. А разве она не женщина?

– Нет!

– Да простит мою глупость великий султан, – глаза у Мансура от удивления начали косить еще больше, – но кто же она в таком случае? Неужели?..

– Что ты мелешь, о презренный! – вышел из себя султан. – Она не женщина, а наша любимая жена!

– А… О!.

. Прошу прощения, – низко поклонился Мансур. – Тогда конечно. Но что же мне делать в таком случае?

– Ждать! – отрезал султан.

– Смею ли я уточнить, сколько именно?

– Столько, сколько понадобится. Мы приложим все усилия, дабы устранить препятствия к вашему браку.

– Да простит меня великий султан, но я стар, и пусть я рассчитываю, если на то будет воля Аллаха, прожить еще лет двадцать…

– Ско-олько? – задохнулся султан, привстав с трона.