Дневники Обормотня

Возможность успешно игнорируется, я обормотень, мне положено класть на такие возможности!

– Вдо-ох… Три, два, один… Вы-ыдох. Теперь ты становишься легче пёрышка, тебя подхватывает ветер, и ты летишь, лети-и-ишь!

– Летя-ать у-утки-и… – не спрашивайте, откуда я знаю эту песню, мама обожает советское кино! Дед Костя, похоже, тоже, потому что мне удалось его сбить с мысли, и мы спели песню про летящих уток и двух гусей. В результате меня накрыло умиротворением по самую макушку: голубое небо, ветер уши щекочет, над волчьей деревней проносятся два гуся, летящих верхом на гоночных медицинских суднах-утках с реактивными двигателями навстречу Воронежу… лепота!

Да, так всё и происходит! Дед Костя активно пытается меня оглушить просветлением, чтобы я «повзрослел и образумился», я – в который раз переворачиваю всё с ног на голову.

Но зато настроение хорошее!

– Когда Зверь и Человек в ладу, это самое главное, только так и должно быть! – наставлял дед Костя, не выходя из образа сэнсея.

– А если я всё ещё не чувствую ни того, ни другого? – Это уже не шутка! Вся эта волчья философия для меня так и осталась непонятной высокой абстракцией. – Может, дядя Фёдор прав, и они у меня слиплись?

– Ерунду не говори, внучек. Кабы «слиплись», так бы ты разум потерял, как Федька наш. Просто нет меж ними у тебя вражды, а значит хоть и шебутной ты, а по-своему тоже правильно жизнь живёшь.

Я пожал плечами: как хотите, так и считайте, только это за моё мнение не подсовывайте.

И вообще, раз медитация закончена, то я снова получаю… что? Правильно! Дед Костя достал из большого сундука две зелёных банки чипсов: Лев Леонидович прислушался к «детскому капризу» (не признаваться же, что это не только для меня?!), и согласился периодически покупать цивильные вкусняхи. Выделяется честно после каждого дня медитации, потому я и не прогуливаю их.

– Если я правильно живу, может, так меня и оставим? Мне даже собаком быть понравилось! – не вру, действительно удобно!

– Уж извиняй, внучек, но лучше до греха не доводить.

– дед Костя нахмурился, и приступил к следующему уроку: байкам из прошлого. – Ты щенок совсем ещё, взрослого мира не видывал. А я в тридцатых помню, как Тимофейка сорвался. Ох, и хороший парнишка был, всё у него ладилось, да вот супругу у него падучая забрала. Всё лечение тогда в селе было – молитва попова, да знахарский шепоток.