Позывной "Яга"

      - Нет, валериана на месте, - закончив ревизию, констатировала Егоровна и, пожав плечами, в растерянности опустилась на лавку.

      - Чай, действительно, беда какая приключилась, - пробормотала Яга, озадаченно разглаживая складки ткани на цветастом сарафане.

***

      С высоты полета ступы залитый ласковым солнцем стольный град производил удручающее впечатление. Ни тебе вечной суеты и толкотни, ни вездесущего гомона разных мастей торговцев, зазывавших к своим лавкам незадачливых покупателей.

Лишь тролль Иван сиротливо бродил по брошенным улицам, уныло заглядывая в окна и оглашая окрестности тоскливым воем.

      - Деньгу давай! - печально и громогласно заявлял он, требовательно стуча в очередную запертую дверь. И только ветер вторил ему жутковатым набатом незакрытых ставен.

      Заметив быстро скользящую по небу ступу, тролль прикрыл голову руками и, малодушно заголосив нечто нечленораздельное, поспешил затеряться среди домов, по ходу снеся своим массивным телом пару аккуратных и стройных заборчиков.

      Княжеский двор встретил приземлившуюся Ягу таким же запустением и атмосферой страха и отчаяния. Даже стяг, обычно гордо развевающийся на крыше самых высоких хором, словно сник, испуганно и оробело трепыхаясь на ветру безвольным куском цветастой ткани.

      Поднявшись по тревожно скрипнувшему крыльцу, старушка требовательно постучала в дверь княжеских палат.

      Послышалась неясная возня, звук чего-то упавшего и тихие неразборчивые переругивания.

      Яга решительно распахнула оказавшуюся незапертой дверь и в немом изумлении застыла на пороге.

      В глубине горницы, прижавшись спиной к стене и укрывшись за неведомо откуда взявшейся здесь банной лоханью, испуганно застыл Князь. В побелевшей от напряжения руке самодержца воинственно подрагивала большая кухонная поварешка.

Из-за его ног тревожно выглядывал взлохмаченный Гришка и грозно распушивший хвост Кот-Баюн. Вся троица облегченно выдохнула, разглядев остолбеневшую Ягу.

      Отбросив в сторону свое нехитрое оружие, самодержец, радостно улыбаясь, кинулся к старушке и заключил ее в свои крепкие объятия, приподняв над полом.

      - Ох, Ягушенька, родненькая! Спасительница! - ликующе завопил он, и не думая ослаблять хватку.