Позывной "Яга"

Взлохмаченный Гришка обреченно вздохнул, окинув закопченный Горынычем потолок, полез было за печку, неуверенно махнул рукой и засеменил за ней следом, на ходу пытаясь пригладить непокорную шевелюру.

– Понаприлетают тут всякие, а мне работай потом, избу в порядок приводи, – раздосадовано бормотал он себе под нос.

Трехголовый ящер нервно топтался во дворе, бросая нетерпеливые взгляды на крыльцо, поминутно взрыкивая и обиженно выпуская из всех трех пастей разом клубы сизого дыма. Кожистые крылья ящера то и дело тревожно вздрагивали.

У ворот, опасливо разглядывая висящие на них черепа, с ноги на ногу переминался маленький круглый человечек, облаченный в богато украшенный самоцветной вышивкой боярский кафтан с широкими меховыми отворотами, свободный покрой которого, впрочем, не мог скрыть выпирающее пузо гостя.

– Кого там нелегкая принесла? – сварливо спросила Яга, выйдя на крыльцо, и, приметив незваного посетителя, подозрительно цокнула языком.

– Кукишев это! – небрежно взрыкнул Горыныч, обиженно выпустив из ноздрей струйку черного дыма, и язвительно добавил. – Я его принес, а не нелегкая какая-то. Всю шею мне, гад, отсидел!

– Боярин Кукишев, – поправил его пришелец, хриплым голосом, похожим на скрип плохо смазанных дверных петель. Он подобострастно оскалился, обнажив ряд мелких зубов, отчего его, и без того покрытое сетью глубоких морщин лицо скукожилось в нечто напоминающее кору древнего дуба, а неприятные водянисто-серые глаза превратились в две узкие щелочки.

Широко раскрыв объятия, Кукишев, часто перебирая коротковатыми ножками в черных сапогах с залихватски вздернутыми носами, засеменил навстречу Егоровне, не забывая по пути отвешивать заискивающие полупоклоны. Подлетев к крыльцу, он оступился на ступеньках и, растянувшись на полу рядом с успевшей отпрянуть в сторону старушкой, нос к носу столкнулся с вышедшим из дома Гришкой.

– Во дела! – удивленно протянул тот, пристально разглядывая лицо боярина, так и не прекратившего глупо скалиться.

– Чаго? – непонимающе захлопал глазами боярин, делая неловкие попытки подняться.

Яга, натужно кряхтя, помогла ему встать на ноги.

– Ну и ряха, говорю, – хихикнул домовой и тут же ловко юркнул за подол сарафана Егоровны.

– Цыц, охальник! – пряча улыбку, одернула его старушка и иронично заметила.