Царевич Горохов и Закон для Дурака

И Горохов, осторожно извиваясь всем телом, ужом вполз в это естественное укрытие, моля всех добрых духов Лукоморья, чтобы здесь тоже не оказалось какого-нибудь монстра или змеи. Но под лопухами было тихо и прохладно. Получилось даже какое-то подобие уюта. Горохову мешали только неугомонные муравьи, нет-нет, да и пробегавшие прямо по его лицу. Видимо, как раз в этом месте пролегала самая оживленная муравьиная трасса, ведущая маленьких тружеников леса прямиком в родной муравейник.

Что ж, философски сказал себе Горохов, будем крепиться и терпеть.

Ведь не случайно считается, что главные трудности службы во всяких элитных войсках и спецназе заключаются зачастую вовсе не в умении метко стрелять и победить противника, превосходящего тебя числом. Нет, самое трудное зачастую — это не заорать от ужаса, когда тебе прямо на нос валится откуда-нибудь с ветки огромный и вонючий тропический клоп. А паук-птицеяд с мохнатыми лапами? А тарантул или каракурт за компанию с парочкой таких же ядовитых скорпионов?

При этих мыслях Горохов почти что уже возлюбил мирных и таких безобидных муравьишек; во всяком случае, теперь он давил их на своих щеках и носу чуть ли не с нежностью.

«Что ни делает дурак, все он делает не так» — эти строчки старинного детского поэта очень даже хорошо укладываются в самую общую схему бесчисленных сказок и анекдотов о дураках, которыми изобилует фольклор всех народов мира. И вот теперь Горохов мог себя поздравить: он смело мог претендовать на сомнительную честь вступить в это тайное общество!

Между тем лесные чудовища встретились и обменялись короткими возгласами, более похожими на глухое рычание.

Минута, другая — и вот они уже отправились прямиком в деревню дураков, причем абсолютно открыто, не стесняясь и ни капельки не таясь. Горохов был совершенно обескуражен. Чего же задумали эти кошмарные бестии? И что они потеряли в обиталище милых и безобидных остолопов?

Долго не думая, Горохов принял решение. Сначала он будет тайно следовать за чудовищами, а в случае опасности громкими криками сумеет поднять тревогу и разбудить всю деревню.

Однако это оказалось делом отнюдь не из легких.

Волки-монстры поминутно озирались по сторонам, словно что-то чуяли, осматривались, оглядывались; их ноздри чутко трепетали, вдыхая ночную прохладу. И Горохову приходилось постоянно держаться от них на почтительном расстоянии. А дальше стало совсем плохо. Один из серых зверюг вдруг решил остаться караулить и прикрывать отход сородича.