Царевич Горохов и Закон для Дурака

Что за слово такое неуклюжее? Заряд у тебя какой-то — из снега. Разве ж такие заряды бывают? Заряды только в пушке надобны, да и то коли картечью палить по вражеской пехоте. А снегу заряды ни к чему. Ты вот что, Непрушкин!

Карл Иоганнович на минутку призадумался, проговаривая строку.

— «Завихрился» замени на «вихрь». Или даже на несколько вихрей. Пусть они снежными и будут. А заряд выкинь к чертовой матери, я тебя очень прошу.

— Слушаюсь, ваше превосходительство! — вытянулся в струнку Непрушкин.

— Что у нас получилось?

— Вихри снежные вертя, — отчеканил поэт.

— Отлично, — похвалил сам себя Карл Иоганнович. — Теперича зафиксируй, чтобы не забыть и не утратить результаты нашего поэтического труда.

Непрушкин схватил гусиное перо, клочок бумаги и быстро, размашистым почерком начертал две готовые строки оды.

— Готово? Давай следующую строку, — велел главный шпион, быстро глянув на свои наручные часы — гордость главного шпиона, подаренную ему германским императором за особо конфиденциальную и, разумеется, совершенно секретную услугу, когда-то оказанную тому при дворе.

— «Ураган в степи все выл, и выл, и выл...» — напомнил Непрушкин.

— Отвратительно, — сурово отметил главный шпион. — Никуда не годится. Прежде всего, опять тут у тебя — Степь. Вычеркни ее, Непрушкин, раз и навсегда из своего творчества, понял? По крайней мере, пока наши отношения с Идолищем снова опасно не обострятся, не приведи господь!

— Слушаюсь! — со страхом и трепетом произнес Непрушкин. После чего подхватил со стула с письменными принадлежностями, стоявшего рядом, объемистую кипу своих рукописных сочинений и принялся торопливо листать, страницу за страницей.

Время от времени Непрушкин склонялся над стихами и резко вычеркивал оттуда слово. Разумеется, это как раз и было то самое злополучное слово «степь»!

— Готово! — радостно доложил он шпиону, терпеливо поджидавшему конца поэтической экзекуции. — Вычеркнуто и предано забвению

— Молодец, — похвалил его Карл Иоганнович. — Теперь разберемся с воем. Уж больно много повторов: все выл, и выл, и выл.

.. Тебе что, слов не хватает? Что ты все воешь и воешь, прямо как зверь какой!

В эту минуту царедворец вдруг замер. Насторожился, точь-в-точь как охотничий пес, почуявший добычу близко-близко и тут же сделавший на нее стойку.

— Как зверь! Вот именно, — пробормотал Карл Иоганнович. — То как зверь он завоет... Тьфу ты, пропасть, конечно же, не «он» а «она» — мы ведь заменили ураган на бурю. Стало быть... то как зверь она завоет...