Отбор для принца ёжиков

Сильфиды наконец перестали верещать и, окружив кровать со всех сторон, начали вполголоса решать, на кого свалить вину за приключившийся со мной инцидент. Перебрали всех, включая и вконец растерявшихся ово, беспомощно таращивших глазёнки. Но, когда дошли до спасшего меня осьминожка, дверь распахнулась. На пороге стоял Ээрикки. Таким я ёжика ещё не видела...

Во-первых, на лапках его были широкие, усыпанные драгоценными камнями браслеты. Во-вторых, на шее блестело массивное золотое украшение, наподобие кельтского торка.

А в-третьих... он был в бешенстве. Сильфиды жалобно запричитали и ни с того ни с сего превратились в девчушек, похожих на фею-коротышку из "Питера Пэна". Братья-ово вовсе лишились дара речи — и не напрасно. Зарычав совсем не по-ежиному, Ээрикки подлетел к кровати, разметал сильфид, как струйку дыма, чуть не цапнул Туэ — Тайт буквально выдернул плечо брата из оскаленной пасти беснующегося ёжика. А, когда вся моя "свита", вопя на разные голоса, унеслась из комнаты, сарторий остановился напротив меня.

— Ты... болен бешенством? — клацнув зубами, поинтересовалась я. — Надеюсь, оно не передаётся со слюной? Помнишь, ты лизнул мне ладонь...

Ээрикки поднялся на задние лапки и бухнулся передними о кровать с такой силой, что со спинки посыпались палочники[3] — а я-то думала, она из дерева! Не удержалась от брезгливого возгласа, когда один упал мне на колени и, что-то недовольно буркнув, уполз под матрац. Но Ээрикки на палочников даже не глянул.

— Ты поняла хотя бы слово из того, о чём я просил?! — рявкнул он.

— Ты — просто эпидемия! Стихийное бедствие! Какие чёрные духи послали тебя на треклятую дорожку именно в эту ночь?!

— Наверное, те же, что затуманили тебе память! Иначе не забыл бы выбрать "достойную" претендентку из нашей расы! — от злости и обиды я даже перестала дрожать.

— Речь сейчас не о том! Ты умудрилась настроить против себя домину Чидике!

— Не моя вина, что она стесняется своего положения!

— Какого положения? — насторожился Ээрикки.

— "Развлечения на стороне" вашего монарха, какого ещё?

— Ты.

.. О, милосердные боги! — маленькие — признак аристократичности — уши Ээрикки жалобно опустились, а сам он как-то поник. — Не говори, что произнесла это вслух... при всех...

— Ну, не при всех, — резкая перемена от бешенства к подавленности слегка меня ошарашила. — Там и были-то только парочка кроликов и несколько грызунов... Насекомых вообще не считаю!

Возмущённое шипенье — из-под матраца высунулась голова палочника.