Отбор для принца ёжиков

— Ты больше похож на веточку, чем на насекомое, так что не принимай на свой счёт, — утешила его я.

Палочник дёрнул усиками, издал звук, похожий на скрип, и снова нырнул под матрац.

— Не надейся, что останешься там на ночь! — на всякий случай предупредила я и тоненько взвизгнула, когда уже ободрившийся Ээрикки куснул меня за лодыжку. Через ткань покрывала укус был едва ощутим, но от неожиданности я сильно дёрнула ногой, заехав эринацеусу прямо в нос. Сарторий взвыл так, что палочник выпал из-под матраца и, прихрамывая, уполз в сторону шкафа.

А сам сарторий опрокинулся навзничь и, дёрнув в воздухе унизанными браслетами лапками, замер в позе дохлого жука.

— Ээрикки! — всполошившись, я соскочила на пол. — Извини, не хотела! Ты слышишь? Ээрикки!

В голове тут же развернулся целый сценарий. Что, если я нечаянно прикончила высокопоставленного ёжика? Скрыть факт преступления не удастся — тело слишком большое, его никуда не спрячешь. Я предстану перед туземным судом. В отношении наказания за ёжикоубийство не стоит питать никаких иллюзий.

Очень похоже, что проявлять милосердие здесь не привыкли, то есть мне наверняка суждено стать местным Уильямом Уоллесом. Только вот я точно не смогу держаться с таким же достоинством, как герой "Храброго сердца"! Представив, как поднимаюсь на эшафот, где меня ждёт мрачный ёж в колпаке палача и с орудиями пыток на расстоянии вытянутой лапы, мне стало совсем нехорошо.

— Ээрикки! — собиралась его пнуть, но во время вспомнила, что уколюсь, и просто обежала вокруг неподвижного тела

Откуда-то из средоточия иголок и шёрстки раздался слабый вздох.

Ёжик был не только жив, но и в полном сознании: глаза открыты, из ноздри сочится кровь — совсем, как у меня!

— И кто сейчас прикидывается дохлым дождевым червем? Поднимайся! Не так уж и сильно я тебя приложила.

— Я заслужил гораздо худшего за то, что связался с тобой.... — голосом мученика заявил Ээрикки. — Теперь я покалечен, род мой будет опозорен, и мне в самом скором времени придётся умереть, так и не размножившись.

..

— По-моему, ты слишком драматизируешь, — присев рядом с ним на ковёр, я скрестила по-турецки ноги. — Если твой род на тебе прекратится, с какой стати переживать из-за его позора?

Ээрикки только застонал и беспомощно дёрнул лапками.

— Больно? — сочувственно вздохнула я.

Хотела промокнуть ему кровь покрывалом. Но, не успела протянуть руку, как Ээрикки крутанулся юлой, ловко приземлился на лапки и фыркнул с таким возмущением, что я мгновенно отдёрнула руку.