Убить дракона

Даже Стеша, забросив в угол туго обмотанный черпак, набрала побольше воздуха, явно собираясь разреветься.

— Ладно! — грохнул по столешнице кулаком Трифон. — Для настоящего Героя ничего не пожалею! — старик решительно вылез из-за стола и, прошествовав к двери, сорвал подвешенную над нею подкову. — Ещё дед мой повесил, — горестно вздохнул он. — Полвека как род наш бережёт. Но, тебе, лыцарь, нужнее. Всего за пять гривен отдам!

— Сколько?! — не поверил своим ушам Иннокентий, поразившись несуразности цифры. — Да за такие деньжищи я в городе.

...

— Вот и езжай в свой город! — оборвал юношу Трифон. — Пока доедешь — конь и охромеет. Я, можно сказать, семейную реликвию отдаю, а он над своей мошной трясётся.

Сошлись на восьми, включив туда стоимость обеда и ночлег. Ударили по рукам. Выпили для закрепления сделки. Трифон налил ещё, решительно пресекая возражения юноши.

— Мы же за победу ещё не пили! — заявил он, протяжно икнув: — А за неё не выпить никак нельзя. Традиция! А после и в баньке попариться можно. Банька у меня жаркая! И ведь за пару гривен всего.

— Не надо баньки! — испуганно запротестовал Иннокентий, нащупывая изрядно опустевший кошель. — Я не хочу.

— Так поздно уже не хотеть! — задушевно приобнял его староста. — Тихон её уже полдня топит. Отдохнёшь, отмоешься с дороги.

Иннокентий горестно простонал, смиряясь с неизбежным.

***

Утро выдалось пасмурным, нависнув плотными, тёмно-серыми облаками прямо над головой. Иннокентий, зябко поёживаясь, тоскливо мазнул по ним взглядом и, распрощавшись с надеждой дождаться солнышка, вновь начал вглядываться в туман, клубившийся над болотом.

— Скоро появится, — дыхнув густым перегаром, обнадёжил его Трифон. — Он всегда в деревню этой дорогой прилетает.

Иннокентий не ответил, с трудом сдерживая накатившую тошноту.

Это сколько же они вчера со старостой выпили? И ведь не только за столом. Трифон ещё и в баню с новым кувшином притащился!

Юноша машинально потёр виски, пытаясь унять головную боль.

Не помнил. Что в бане было, ничего не помнил.

Ни самой попойки, ни прихода Настьки, ни того, что промеж них было. Что, впрочем, не помешало ушлому старосте вытянут из вконец опустевшего кошеля последние три гривны. Иннокентий ещё и должен ему остался, но Трифон, убедившись, что денег у лыцаря и впрямь больше нет, долг благородно простил, забрав в качестве компенсации многострадальный рог в подарок внучке.

«Ну, ничего», — утешил себя юноша, тщетно пытаясь проглотить несуществующую слюну. — «Деньги — дело наживное.