Хорошо забытое старое

И гад морских подводный ход

Во время бешеной карусели в Мальстрёме Немо сильно ударился виском о стену и, придя в сознание, почувствовал себя совсем разбитым. Глаза слезились, предметы вокруг расплылись и слегка пожелтели. Ощущая в теле странную ломоту и тяжесть, он уцепился обеими руками за край стола и кое-как поднялся на ноги.

В небольшом венецианском зеркале на стене, висевшем между двумя канделябрами, мелькнуло белое пятно. Немо резко повернулся — и вскрикнул: то ли от боли в шее, то ли от потрясения.

Если верить глазам, за то время, пока он валялся в забытьи, его смоляные волосы стали седыми и поредели (на макушке даже появилась маленькая лысина), аккуратная бородка разрослась и ниспадала на грудь белой пеленой, кожа покрылась морщинами и пятнами лопнувших сосудов. Вся обстановка также словно состарилась в считанные часы: обои потемнели, металлические поверхности покрылись ржавчиной и патиной, ткани выцвели и поблекли.

В дверь постучались, и в каюту осторожно вошёл старпом Жак, непривычно осунувшийся и погрузневший.

Увидев, как постарел капитан, Жак даже отшатнулся, но тут же взял себя в руки и помог ему выбраться в кают-компанию.

Оказалось, что больше всего в этой переделке пострадал сам Немо, находившийся в момент прохождения через колоссальный водоворот в носовом отсеке. На тех, кто оказался в средней части судна, время повлияло меньше, добавив к прежнему возрасту не более десятка лет; механики и кок, обретавшиеся в хвосте "Наутилуса", практически не изменились. Выкрутасы времени так взволновали команду, что Немо даже не сразу расслышал за общим шумом крик "Человек за бортом!".

На волнах колыхалось бревно, за него судорожно цеплялся смуглый мужчина средних лет в белом балахоне.

* * *

Спасённого, сидящего на диванчике в кают-компании, била дрожь — не то от холода, не то от пережитого. Члены экипажа наперебой пытались разговорить его, но мужчина только ошалело переводил взгляд с одного на другого. Увидев Немо, он побелел, дёрнулся, затем неожиданно соскочил с дивана и бросился в ноги капитану, что-то лихорадочно лепеча на незнакомом языке.

Впрочем, через некоторое время Даккар начал различать слова: это, похоже, был иврит. К сожалению, из него капитану было известно лишь несколько понятий; для других же этот язык вообще был китайской грамотой.

Пока гостя кормили, старпом при помощи астролябии определил координаты местонахождения "Наутилуса" — подводную лодку выбросило в Эгейском море, неподалёку от Родоса.