Изумрудный ЛуноМИФ

У нас тут небольшая война идёт, будет лучше, если ты будешь под моей охраной, мало ли что. Менвитов интересуют волшебники, так безопаснее. Да и с Ари познакомишься, она тоже там.

— Мы, э… встречались, — неловко пробормотал «Гудвин». — Я тогда был страшно перепуган Кризалис, и…

— Она тоже была не в восторге, но уже остыла. Да и я буду рядом. Пошли?

— Ну… — тот на миг заколебался, потом резко выдохнул. — Хорошо, идём.

— Друзья, спасибо за помощь, — я повернулась к Страшиле и Дровосеку. — Мы отправляемся в лагерь, до свидания.

— Всегда пожалуйста, — задумчиво сказал Страшила. — Это было очень дознавательно… то бишь познавательно, извините. До встречи, Луна, Гудвин…

— И ужасно романтично! — подхватил Дровосек. — О, я наверное, напишу про это балладу…

Я тут же цапнула принца-перевёртыша и провалилась в тенепорт от греха подальше. Отношеньки отношеньками, а война — по расписанию.

— Война — фигня, главное — маневры!

— Вот пусть без меня и маневрируют, — пробурчало моё высочество, вываливаясь из тени фургона.

— Так, Гудвин, пока лезь сюда, утром разберёмся. А теперь — кто меня разбудит, превращу в кактус!

Глава двадцать первая, в которой рассказывается история, а Луна жестоко мстит

— Вставай, поднимайся, рабочий народ!.. — провыли над ухом.

— Народ вчера напахался, как ломовая пони, сегодня у народа выходной… — пробурчала я, не открывая глаз. — Идите все нахуфиг.

— Ну, во-первых, народ вчера просил его разбудить, во-вторых, завтрак, в третьих, ты пропустишь поедание Арахной женишка…

— Что?! — я подпрыгнула на полке.

«Гудвина» в фургоне не было, как и прочих обитателей, кроме дрыхнущего Топотуна. — Он что, совсем того?..

— Его Элли сагитировала. На предмет «сдайся сам, а то ещё и пытать будут!» с подробным описанием. Прокрустика, расчленёнка, откусывание головы у богомолов…

Я застонала, ругнулась и полезла из фургона. Принц обнаружился у костерка, где готовился завтрак, там же нашлась и Ари, с непонятным выражением лица и эмоций его разглядывающая.

Остальная компания выступала внимательными зрителями, кроме Элли, успевшей добраться до содержимого котла и целеустремлённо метущей из жестяной миски кулеш со всей Силой Юности. На рожице чада, облачённого ввиду миссии в кожу с заклёпками, в кои-то веки читалось чистое и незамутнённое нелинейное счастье. Рядом торчал в земле внушительный узловатый посох явно сильно на вырост с загнутым в солидный крюк навершием и остриём на манер пики снизу.