Обстоятельства моих смертей

Я пожал плечами, сделал ещё несколько глотков чая и добавил:

– Мне кажется, этот мир полон изобилия. И здесь хватает всего, для каждого. Но люди не любят брать просто так, нам больше нравится отбирать, бороться, добиваться. В этом и проблема.

– Возможно.

– Частично я понимаю, о чём ты говоришь. Я помню... наверно, я тогда был пьян... помню смутно, словно через дымовую завесу, что когда-то давно я уговаривал знакомого призрака уйти через мой мост в загробье. Это было какое-то помутнение рассудка, не иначе. Но он отказался.

– Ты так хотел остаться без моста? – поцокала языком Джун. – Впрочем, каждого из нас посещают подобные мысли, чего уж греха таить... Посмертные духи знают, что на той стороне бесконечное море света, и этим светом одаривается каждый. Но давай будем честными: это свет пугает нас. Что уж говорить о призраках.

Я понимающе улыбнулся.

– Солнце заботливо греет каждый маленький росточек, – продолжила Джун. – Даёт ему всё, что нужно для развития. Но если росток отказывается развиваться, то же заботливое солнце нещадно испепеляет его.

Таков закон этого мира.

– Люди не ростки, у человека есть свобода выбора. Он волен выбирать: идти к свету или оставаться во тьме. А ещё нам дано время, чтобы осознать, чего же мы хотим.

– Неужели? – усмехнулась Джун.

– Во вселенной много-много света, который готов согреть каждого человека. Который готов осветить каждый путь. Но беда людей в том, что этот свет нужен не всем, – закончил я.

– Именно. – Джун подняла свою чашечку, словно хотела чокнуться со мной.

– Так выпьем же за это! Допьём чай и перейдём, наконец, к вину.

Глава 8

После долгих уговоров я остался ночевать прямо там, под землёй. Хозяин выделил мне просторную спальню с оранжевыми фонариками, широким матрасом-футоном и магическим окном, за которым виднелись далёкие горы с заснеженными верхушками.

Я лёг, укрылся тонким одеялом и почти час смотрел на горы, перебирая в памяти всё, о чём говорил с Джун. Внутри у меня было тёплое, приятное ощущение.

Непривычное, даже немного пугающее. Я чувствовал, что это был не первый наш подобный разговор. Мы уже болтали вот так раньше, очень-очень давно, и я любил наши беседы. Как я мог их забыть? Как так получилось, что от дружбы остались лишь неясные ощущения и ни одного чёткого воспоминания?

Я отвернулся от окна и закрыл глаза, но сон всё не шёл. Промучившись ещё с полчаса, я не выдержал, подскочил с футона, затушил все фонарики, чтобы комната погрузилась в темноту.