Оберег

Затребовал себе еды и вина — перед ним возник одинокий леденец. Заплакать бы с такой досады — ан, даже и на плач силенок не хватает. Тогда Черноморд встал, поднял с пола какую-то палку и медленно стал спускаться по лестнице. Кругом царило запустение. Все было выжжено беспощадным огнем. Он спустился до конца, в последний момент вспомнил, что на первую ступеньку лестницы наступать нельзя и умудрился перепрыгнуть ее. Минут пять стоял, тяжело дыша, потом двинулся дальше.

Этого не могло быть, но это было именно так.

Три дюжины великолепных непобедимых стражей, созданных по образу и подобию его детских ночных кошмаров, валялись изрубленными на куски. Колдун покачал головой и медленно двинулся дальше. Никогда еще не преодолевал он этот коридор пешком, а потому стоило позаботиться, чтобы ловушки не сработали против своего создателя. И все же он два раза едва не погиб, пропустив потайные рычаги, отключающие смертоносные приспособления. В самом начале коридора, в чулане, который — хвала всем силам мира! — не сгорел и не подвергся разграблению, Черноморд хранил свою коллекцию волшебных вещей. Тех, что обладают волшебными свойствами независимо от того, обладает ли ими их владелец. Он нашел летающий ковер, развернул его, сел. Несколько минут просто сидел, вспоминая нужное слово. Вспомнил, сказал. Ковер медленно оторвался от пола. Черноморд вздохнул с облегчением и позволил себе улыбку. Теперь нужно добраться до родных мест, отыскать в горах ту пещеру, в которой бьет Источник Могущества, и тогда… Ох, что тогда будет! Гореть тогда всей степи синим пламенем! А почему только степи? Там, на севере, поднимает голову новая страна. Как поднимет, наверняка тоже вторгнется в его владения, нарушит покой. Так что лучше уж сразу устранить потенциальную угрозу. Ковер преодолел витки лестницы, на мгновение завис над смотровой площадкой, и, почувствовав себя на воле, полетел на юг, набирая скорость, послушный желаниям колдуна. Черноморд смотрел назад до тех пор, пока обгорелый дворец не скрылся за горизонтом.

Рыбий Сын лежал в каком-то колючем кусте в дворцовом саду. Не было сил не то чтобы встать, но даже пошевелиться. Над головой пели сладкоголосые птицы, и, слушая их пение, он вспоминал давно разрушенный дом, мать, пение скворцов в конце весны, соловьиные трели; и слезы текли по его щекам. Краски мира меркли в глазах, птицы звучали уже где-то за каменной стеной, и Рыбий Сын заснул.

«Эта смерть — расплата за то зло, что я принес на славянскую землю.