За ёлочкой

Замолчали оба, но не было в тишине этой ни злости больше, ни неловкости. Танюша согрелась совсем, порозовела, как живая.

– Ты как? – спросил Гаврюша нехотя. – В село возвращаться надо бы, поздно, волнуются все уже.

– Да кто там...

– Да все наши. Я к Масичам подбегал, пока искал тебя, так уже слышал, что ищут.

– Ой, идём скорее тогда, – вскочила Танюша и опять ойкнула, на него посмотрев. – Не холодно тебе? – спросила, а сама смутилась как будто, глядя, как оборотень одевается. Гаврюша и не прочь мускулатурой покрасоваться, специально не торопился, широкими плечами повёл.

А потом в лужу наступил неловко, снег уже растаять успел под ним, поморщился и ногой затряс.

– Да не, мне не холодно, я ж горячий, – похвастался Гаврюша под смешок русалки. – А с ёлкой что?

– Да ну эту ёлку! – с чувством ответила Танюша.

Пока брели к Масичам по тропинкам и бездорожью, Гаврюша поймал Танюшу за руку и так держал всю дорогу под предлогом погреть немножко. Русалка не возражала.

Ёлка нашлась на опушке, когда они уже выходили из лесу.

Не большая, не маленькая. Ровно такая, как надо. Пушистая, стройная и красивая, веточка к веточке, иголочка к иголочке. Вытащил её Гаврюша из земли прямо с корнями неожиданно легко, словно зелёная красавица сама стремилась к ним на праздник. Оборотень, не ожидавший такой подлянки и тянувший изо всех сил, едва не завалился на землю, но под одобрительным взглядом русалки устоял.

***

В Масичи, пустые и заснеженные, они входили победителями. Гаврюша тащил на плече ёлочку, Танюша гордо шла рядом, только одна мысль её точила исподволь, пока не прорвалась наружу ехидным вопросом:

– А где же все те, кто беспокоились и искать нас порывались?

Село, и правда, казалось вымершим, даже по меркам разнообразной нечисти и нежити, но Танюша вредничала больше, а не всерьёз упрекать взялась.

После жарких Гаврюшиных объятий все дурные мысли и сомнения в друзьях смылись теплом и тихой нежностью. Даже если и наврал ей Гаврюша с три короба, всё равно не бросил, пришёл спасти. Только оборотень не смутился от невольного преувеличения, как Танюша рассчитывала, а завертел головой, заодно с ёлкой, едва последней стоявший рядом забор не снеся.

– Не знаю, – заявил озадаченный Гаврюша, – тут были, но попрятались куда-то все.

– Пошли на площадь, там разберёмся, – решила Танюша и потянула оборотня за собой, вырулив на середину дороги от греха подальше.

Не дошли они совсем чуть, потому что стоило завернуть на центральную дорогу к площади, как все тут же нашлись.