Паж его величества

Вот тогда они поругались, почти как встарь, и я почти с удовольствием слушал, как они спорят.

Так вот, Тайран доигрался до того, что однажды призвал здоровенного медведя.

И ведь даже незваным гостем не назовешь. Его призвали — он пришел. Шатун. Если вы не знаете, шатуны — они шатаются зимой, а не спят. Лопают все, что шевелится. Медведь начал с наших припасов, а ведь мог сразу закусить моей головой.

Мы все мирно спали, полагаясь на Сейху, а тот, похоже, решил подшутить и разбудил, когда косолапый уже обнюхивал мой капюшон с весьма нездоровым интересом.

Я проснулся от фырканья и тычков в затылок.

Проснулись мы, собственно, почти одновременно, и Сейха услужливо спросил, что ему делать. Я и заорал — убери его отсюда.

Медведь ожидаемо проиграл духу. Сейха избавился от косолапого своеобразно: сначала потрепал на совесть, потом съел. Полночи хрустел костями и хрящами, да и воняло еще в придачу кровью и потрохами.

Медведи медведями, а Эльза так и не показывалась. Ирия предположила, что принцесса либо слишком далеко, чтобы услышать, либо не успела нас догнать — или встретить.

Ну вот, мы остановились в деревеньке, а Тайран, устроив нас, опять на мороз с рогом в обнимку. В тот день не было его долго, зато вернулся он с победоносным видом. И скомандовал — пошли! Мы с Ирией переглянулись.

— Нашел? — не своим голосом спросила фея.

Тайран заухмылялся от уха до уха.

— Шевелитесь! Ее высочество ждать не будет!

Мы с Ирией вскочили так быстро, что запнулись о ноги друг друга и чуть не упали.

Ирия даже одеваться не стала, а я второпях натянул на себя кухлянку. Мы предупредили хозяев и отправились за околицу. Далеко, впрочем, уйти не удалось, ибо сугробы тут намело выше человеческого роста, а таять они пока не собирались. Ситуация требовала торжественных фанфар, но вместо них просто скрипел снег под нашими ногами. Почетным эскортом служили недоуменные взгляды местных, которые в такую холодину предпочитали вообще носа за порог не казать. Солнце ярко освещало наш путь, но больше слепило, отражаясь от белого покрова.

Добравшись до скалы, утыканной соснами, что исчезали в ельнике, мы забрались на низкий уступ. Я сморгнул слезы, которые набежали из-за слишком резкого света. Рядом Ирия, вся в снегу, лохматая, покрасневшая, зато глаза ого как сияют.

Тайран приложил рог к губам и дунул.

У корней дерева показался чей-то крошечный нос. Лесная мышь высунулась из своего проложенного под снегом хода, понюхала воздух и спряталась.