Паж его величества

Как только хвост Сейхи преодолел воображаемый порог, с потолка упала плита и перегородила выход. Как дверь, и села, как влитая, кусок камня. Взметнулись облачка каменной пыли. До меня вдруг дошло, что издавало пресловутые загадочные стоны, вой и голоса. Сама гора, сам камень. Это двигался лабиринт.

Меня пробрало во второй раз. Перед глазами еще стоял черный прямоугольник, затопленный тьмой, оставленной нами позади. Если честно, отчасти я испытал облегчение, что ход закрылся. Пустые коридоры, ведущие в никуда, вызывали какую-то первобытную тревогу.

Самое проклятое место в стране. Простоявшее здесь тысячу лет, полное древних чар и неизвестности, и, несомненно, беспощадное к вторженцам, которые не знают, куда идут. А сейчас я в полной мере осознал, где мы находимся. Эта гора может стать и нашей могилой.

Тайран аж дернулся, когда закрылся выход (или вход?). Эльза забила крыльями и по своему почину нырнула ему за пазуху. Наверное, она неприятно царапала хозяина коготками, но он не обратил внимания.

— Эй! — окликнул он Валхара, который как ни в чем ни бывало продолжал движение.

— Мы заперты!

Рисе остановился и даже обернулся.

— Не произноси здесь такого, — предупредил он, — слова в месте, полном магии, имеют странную силу.

Надо понимать, выходить мы будем иным путем. Раз рисе не придает тупику значения.

Этот коридор, в отличие от первого, поворачивал куда чаще, и все время в одну сторону. Другие развилки Валхар пропускал. Не знаю уж, как он отличал правильные от неправильных.

За нами полз вечный мрак гробницы, а вокруг мертвую тишину иногда нарушал то далекий, то близкий, буквально за стеной, стон и скрип.

Порой ощущалась даже дрожь двигающихся тоннелей.

Когда Валхар ни с того, ни с сего крикнул «бегите», я споткнулся. Сейха рванул с места следом за нашим проводником, на ходу забрасывая меня себе на спину. Не дожидаясь моей просьбы, он зубами схватил Тайрана за одежду. Я вцепился со всей дури в волчий мех. Меня кидало вверх-вниз и из стороны в сторону, разок даже ударило о потолок.

Страшнее становилось от того, что мы не понимали, от чего бежим. Пока до наших ушей не докатилось приближающееся «бах», «бах». Тоннель вздрагивал при каждом ударе. «Схлопывается», — покрываясь испариной, по наитию понял я. Судя по тому, как звук приближался, закрывался коридор быстрее, чем мы бежали.

Громче, громче. Я все оглядывался, ожидая, что вот-вот бахнет прямо за нашей спиной, прищемит Сейхе хвост. И вот Рисе, мельтешивший впереди, вильнул, и мы за ним.