Паж его величества

Они иногда служат наханги подушками.

Фея больше молчала; она сварила на огне чай. Когда она поднесла мне горячую кружку, в ее глазах я увидел вопрос и качнул головой: я сам. Хотя здоровая рука у меня тряслась и часть напитка я пролил себе на колени. Ирия не спорила со мной, она просто высушила эти пятна парой прикосновений.

Они рассказали, что случилось, пока я спал. Грансавакт, дух-страж границы, доставил нас в стойбище, где изумленные кочевники приняли путешественников и оказали мне первую помощь. Ирия пыталась залечить мою рану, но ее магия не работала, наверное, потому, что рана была необычная.

Рука у Ирии зажила, Тайрану она тоже помогла исцелить сильный ушиб и несколько укусов: сразу после схватки с чудовищами он едва мог ходить. Очень скоро разговоры меня утомили, и ребята оставили меня. Подействовало болеутоляющее зелье, и я провалился в глубокий спокойный сон.

Уже вечером меня разбудили голоса и музыка. Если быть точным, то один голос. Девичий. Чистый и звенящий, он пел на языке кочевников. Кто-то подыгрывал на кантеле.

Музыка и пение вызвали мои старые, запрятанные на самое дно, и все же согревающие воспоминания. Там, в этом ушедшем времени, тоже пели такие песни. Но они не могли так явственно напомнить журчание ручьев, запахи весенней тундры, талого снега и влажного мха. Он принес с собой аромат соленого ветра и щебетание птиц, что вернулись с зимовья. Я с удовольствием вдохнул его.

Конечно, в шатрах кочевников, которые делают из звериных шкур, сроду не пахло цветами. И уж тем более в них не били хрустальные родники.

Тут я вскочил, так что чуть не рухнул обратно. В глазах у меня потемнело, а рука отозвалась приступом тупой, но сильной боли. У меня закружилась голова, в ней неприятно запульсировало. Но я все равно напряг слух. Мне не мерещилось! Я слышал звон воды и шелест травы. Они чудесным образом вплетались в звучание песни. Полог шатра шевельнулся от потока теплого, но свежего ветра.

Мне подумалось, а не брежу ли я. Я ущипнул себя за щеку. Ничего. Что ж, остается просто выглянуть наружу.

Что я и сделал.

И мне снова показалось, что я еще сплю. Весь яр-наан был наполнен мягким светом и легкими запахами весны и лета. Старые деревяшки, которые держали перекладину с котлом над очагом, пустили почки; большая рыболовная сеть, разложенная на полу, покрылась цветами. Гурьба ребятишек, что, видимо, починяли ее, с восторгом наблюдала, как по ячейке ползет маленький зеленый росток. Даже огонь очага, казалось, померк и склонился перед чудом.