Паж его величества

Без одной руки любое дело, даже незамысловатое, вроде застегнуть куртку или причесаться, становилось невыносимо долгим и даже мучительным из-за боли. Жуть как неудобно стало ходить, я ковылял, постоянно теряя равновесие. Теперь я свободно дошел до яр-наана Таланг и даже не запыхался, хотя боль полностью не исчезла.

— «Спасибо Кайсе»! — передразнил меня герцог. — Давай еще этому духу-волчаре спасибо скажем!

Я не стерпел. Мы сделали все, что могли, и наханги сделали, что могли. Я сделал лучшее, на что был способен.

— А давайте! — вызверился я. — Никчемный договор, ведь так хотелось сдохнуть у оборотней в пасти!

Тайран бешено раздул ноздри и сверкнул глазами.

— Я не хочу, чтобы ты сдох! Или давал всяким тварям откусывать себе руки!

— И я не хочу! Но лучше без руки, чем на куски разорвут!

— Ты мне слово давал, что не будешь подставляться!

Вот тут он меня уел. Однажды меня чуть каменной глыбой на стройке нового флигеля замка Гартигернов не расплющило. Глыба, так-то, на герцога падала, ну я его и толкнул.

Еще б пядь — угодил бы под нее сам. Всякое с нами бывало, Тай всегда лез в драку, когда меня кто-то задирал, выгораживал меня перед своими родителями или управляющим поместьем. Он упрямо оставил меня при себе, хотя я был самым наглым и противным слугой, которого вы бы только нашли в Эйлестории. Начало нашего знакомства походило на приручение дикой лисы. Я был нищим оборванцем, и на мои повадки это повлияло соответствующе.

— Ваша жизнь подороже моей.

Зря я это сказал. Герцог взвился:

— Да я тебя сам убью!

— Смотрите сами не убейтесь!

— Я твой хозяин, я тебя защищаю!

— Вы и себя защитить не смогли!

— Прекратите оба! — рявкнула Ирия.

Мы смолкли, буравя друг друга взглядом. У меня от ора голова закружилась.

— Вилхо прав, — жестко постановила фея. — Мы не смогли себя защитить. Поэтому он нас защитил. Сойдемся на том, что ничего подобного больше не допустим.

На севере нельзя быть уверенным, что ты не лишишься чего-нибудь еще в придачу к руке. Но я, безусловно, сделаю все возможное, чтобы остаться в том же виде, и меня даже уговаривать не нужно.

Тайран устремил на меня серьезный и мрачный взор.

— Я не допущу, — отчеканил он.

Он встал, чтобы задернуть полог у входа поплотнее, и вернулся к нам. С размаху упал на шкуры, уперся ладонями в колени и посмотрел на нас обоих поочередно.

— Готовьтесь к побегу. — Оглядевшись, он понизил голос до шепота и добавил. — Коней придется оставить. Время покататься на оленьей упряжке.

Я вскинул голову.