Музыка джунглей

Иннот спрыгнул на пол и тут же споткнулся обо что-то тяжелое, больно ушибив пальцы. Бочонок, булькая, покатился по полу. Прыгая на одной ноге и изрыгая проклятия, Иннот двинулся к двери. Как и на всех пассажирских дирижаблях миддл-класса, она представляла собой просто полотнище плотного брезента, натянутого на бамбуковую раму.

— Ага, — прохрипел Иннот, толкнув ручку. — Здесь у нас удобства.

Взгляд его упёрся в медный цилиндр умывальника, потом улиткой пополз выше. Над умывальником висело облезлое зеркало.

— Кумарозо!!! Гад!!! — разнёсся по дирижаблю яростный вопль.

— Что ты сделал с моей причёской!!!

Громила стоял на палубе, опираясь на верёвочный леер ограждения, и задумчиво жевал банан. Початая гроздь висела тут же.

— Похоже, Иннот наконец проснулся, — сказал Кактус, устраиваясь рядом. — Знаешь, эта акриловая гадость, которой вы меня вчера разрисовали, совершенно не хочет смываться.

— Джихад ещё спит?

— Угу. Она всё ещё не отошла после гулянки. Ты хоть помнишь, что мы пили? И где?

— В основном наливались пивом, по-моему, — Громила задумчиво почесал затылок.

— А вот по поводу того «где», тут сложнее. Последнее, что я помню, — это какая-то мерзкая забегаловка в районе старого речного вокзала. Но не могли же мы по пути в аэропорт не зайти ещё куда-нибудь, по крайней мере однажды?

— Не могли, — подтвердил Кактус. — Исключено.

— Значит, мы где-то ещё пили. — Громила сжал кулак и внимательно посмотрел на костяшки. Там краснели свежие ссадины. — И по-моему, с кем-то даже подрались.

Ты не в курсе, мы никого не грохнули между делом?

— Ну, поскольку мы с тобой не в каталажке, а на дирижабле и, судя по всему, движемся в Пармандалай, то я бы предположил с высокой долей вероятности, что жертв нет.

— Стареем...

— Эт' точно.

На палубу, цепляясь за поручни, выбрался Иннот и нетвёрдой походкой направился к друзьям.

— Ну как самочувствие? — приветствовал его Кактус. — А кто-то хвастался, по-моему, что похмельем никогда не страдает. Ты хоть помнишь, как вчера зажигал, юное дарование?

— Если я скажу, что весь вчерашний день провёл в неспешных беседах с одним престарелым родственником и ничего, кроме чаю, не пил, а все эти безобразия вытворял мой скверный брат-близнец, вы мне поверите? — медленно ворочая языком, выговорил Иннот.

Громила и Кактус, ухмыляясь, синхронно покачали головами.

— Так я и думал. — Иннот уселся прямо на палубу и уставился вдаль.

— А снаряжения мы с собой никакого не взяли, — задумчиво протянул Громила.