Музыка джунглей

Похоже, сердитый тон Пыхи встревожил их.

— Папа, — раздельно произнёс один из стибков. — Ви. Вонт. Ту си. Ё мейн. Мост мейн. Биг Папа, андестенд?* [Мы. Хотим видеть. Вашего главного. Самого главного. Большой Папа, понятно? (пиджин)]

— А, так вам Большой Папа нужен? — сообразил наконец Пыха. «Мост ещё какой-то приплели», — подумал он.

— О йес! Папа! — просиял стибок. — Финэлли ю хез андестенд ми, ш-шит!* [О, да! Папа! Наконец-то ты понял меня, какашка!(пиджин)]

— Ладно, пойдёмте, — Пыха приглашающе махнул рукой.

— И кстати: это не щит будет, а плот, а уж до финала работать и работать. Так-то вот!

— О май год!* [О мой бог! (пиджин)] — пробормотал один из стибков, разглядывая вырубку. Уже больше двух десятков ошкуренных стволов лежало в ряд на расчищенной поляне у деревни.

— Вам-то может и в самом деле — год ломай, — гордо ответил Пыха. — А мы вот за пару недель управились.

Рядом с Папиной корзиной он остановился и, строго бросив стибкам «стойте здесь», тихонько поскрёбся в днище.

— Заходи, — буркнул высунувший голову Свистоль.

— Тебе чего?

— Тут эти пришли... — Пыха ткнул через плечо пальцем на посланцев. — Говорят, мол, Папа им нужен.

— Ага... — Свистоль, прищурившись, смотрел на стибков. — Вот оно что... Ладно, пускай зайдут. А ты ступай, вымойся как следует, — и, махнув приглашающе рукой, крикнул: «Кам он!»

Услышав родной язык, стибки оживились и с радостными улыбками полезли внутрь. Свистоль и Папа встретили их гробовым молчанием. Шаман, поджав губы, разглядывал синекожих человечков с таким видом, словно только что увидел какое-то на редкость противное насекомое.

Большой Папа сидел в своей обычной позе — закутавшись в плед и надвинув на лоб плетённую из тростника шляпу. По его виду нельзя было понять, бодрствует он или дремлет. При виде столь нелестного приёма улыбки на лицах стибков увяли.

— Э-э... Мы хотели бы с вами поговорить, — наконец решился один.

— Очень интересно, — Свистоль без труда перешел на пиджин. — Ну, рассказывайте.

— Приятно встретить человека, который разговаривает на нашем языке, — вежливо произнёс один из послов.

— А что ещё мне остаётся делать? — пожал плечами шаман. — Вы же ни слова по-нормальному не понимаете, разве не так? Только на своём тарабарском пиджине и болтаете.

— Некоторые из нас понимают по-вашему, — жестом остановив оскорбившегося было товарища, как ни в чём не бывало ответил синекожий. — Но они слишком мелкая сошка для ведения переговоров. Поэтому послали нас.