Музыка джунглей

— О, йес! Сётенли! Это, натурально, не слишком-то приятно, но зато надёжно!

Росток между тем продолжал выползать из почвы буквально на глазах.

— Для чистоты эксперимента надо, чтобы теперь кто-то из нас... — осторожно произнёс Большой Папа.

Дымок хмыкнул, потом огляделся стыдливо по сторонам и выбрал из мешочка семя.

— Кожуру, кожуру сковырнуть! — напомнил Джро. После того как второй росток показался из почвы, Джро Кейкссер осторожно спросил:

— Вы довольны? Мы выполнили свою часть сделки?

— Пожалуй... — с некоторым сомнением протянул Большой Папа.

Дымок поморщился и сплюнул.

— Будем считать, что так. А эти семена...

— Они ваши, — стибок вынул из саквояжа несколько туго набитых полотняных мешочков и вручил их смоукерам.

— Всходят пять-шесть семян из десятка; если предварительно размочить — семь-восемь. Здесь вполне достаточно для того, чтобы окружить непроницаемой стеной деревню размером с нашу. А сейчас праздник, давайте есть, пить и веселиться!

Большой Папа с некоторым сомнением посмотрел на небо.

Его потихоньку заволакивало облаками.

— Мы, конечно, не откажемся от предложения и разделим с вами трапезу; но хотелось бы отплыть ещё до темноты.

— Вай? — недоумённо поднял бровки Джро.

— Похоже, сюда идёт ещё одна гроза. Не такая, как последняя, но всё-таки.

Стибок, прищурясь, глянул вверх:

— Не знаю, не знаю... Впрочем, вы, говорят, умеете угадывать погоду по дыму. Оки, мы погрузимся ближе к вечеру.

Приглашение на большое угощение (по-местному, биг ланч) было воспринято смоукерами с изрядной долей подозрительности.

Они приготовили свои деревянные ложки, но по общему молчаливому согласию дождались, пока стибки попробуют пищу, и лишь тогда прикоснулись к ней. Еда, впрочем, оказалась весьма вкусной, хотя и излишне острой: стибки добавили к свинине, тушенной с бататами, несколько стручков дикого красного перца. Некоторое время не было слышно ничего, кроме сосредоточенного чавканья доброй сотни челюстей. Внезапно один стибок с воплем схватился за живот и заметался по площади. Смоукеры побледнели; кое-кто стал с полным ртом озираться, ища, куда бы сплюнуть. Джро Кейкссер невозмутимо поглядел на вопящего соплеменника и промолвил:

— Сядь, Сайкс. Мы уже сто раз это видели. Понимаете, — обратился он к Папе, — у нас вообще-то в обычае устраивать всякие мелкие розыгрыши с едой. Но этот парень всегда повторяет одну и ту же шутку. Это у него называется «понарошку отравленный»; я уже много раз видел такое представление.