Музыка джунглей

— Что это за штуковина? — с интересом спросил каюкер.

— А вы разве не знаете? Это банджо, джанги-банджо. Оно здесь давненько пылится, едва ли не с самого открытия! — Старичок вдруг громко чихнул и, пробормотав «проклятая пыль», осторожно положил банджо на прилавок.

— Я думал, джанги — единственная музыка, инструменты для которой каждый музыкант делает себе сам, — заметил Иннот.

— Так-то оно так, — старичок довольно улыбнулся в сивые усы. — Но заметьте, молодой человек, — ни один джанги-бэнд не обходится без некоего подобия струнных и ударных.

— Нет, — признался Иннот.

— А в банджо ударные слиты воедино со струнными. Если у вас есть такая штука, смело собирайте свою команду. Ещё парочка тамтамов, тарелки, деревянная флейта — и можно зажигать! Берёте?

— Беру! — неожиданно для самого себя ответил каюкер. — Беру, если вы добавите сюда недостающие струны.

— О чём речь, конечно! — И старичок суетливо зашарил под прилавком. — Не возьмусь говорить с уверенностью, но вполне возможно, что этот инструмент принадлежал некогда самому Чаку Геккола! Вы ещё молодой человек и вряд ли слышали это имя, но лет сорок — сорок пять тому назад это был один из лучших исполнителей джанги в Бэби!

Имя Чака Геккола ничего не говорило Инноту.

— Я слышал, что знаменитые музыканты часто подписывали свои инструменты,

— Верно, верно! — оживился продавец. — Но если вы обратили внимание, кожа здесь, — он хлопнул ладонью по корпусу, — натянута совсем новая.

Спустя десять минут Иннот сидел на скамейке в небольшом скверике и настраивал банджо.

— Психотерапевты! — бормотал он, подкручивая колки. — Что они понимают в жизни! Вот откуда я, например, знаю, как обращаться с этой штуковиной? Мелкая шалость подсознания, значит? Ну-ну!

Взяв на пробу несколько аккордов, каюкер вдруг запел на редкость противным голосом:

— Уж расцвели хрензнанте-емы в саду-у.

Проходившие мимо девушки обернулись и захихикали. Подмигнув им, Иннот отложил банджо.

— Хрен-знан-темы, — задумчиво повторил он. — И хрен знан, зачем они там расцвели.

***

— Трудно в это поверить, но газеты в сезон дождей глупеют просто катастрофически. — Громила осторожно потрогал затылок и сморщился.

Шишка была на месте и изрядно побаливала. Афинофоно сочувственно вздохнул и налил себе ещё пива.