Музыка джунглей

Ты в курсе, что за последние полгода население Бэбилона увеличилось почти на десять тысяч, причём в основном за счет обездоленных наводнениями?

— Нет, — удивился Громила. — Правда, куки и вправду последнее время на улицах кишмя кишат. А при чем здесь это?

— При том, всё при том. Знаешь, что такое «коллективное бессознательное»? Я имею в виду не психологический термин, а бормотологический.

— Слышал краем уха. Общее ментальное поле, резонанс воль и прочая чушь.

— Не такая уж и чушь, если вдуматься.

Вот представь себе: по улицам бродят тысячи голодных дикарей, привыкших к совершенно иному образу жизни. В городе они впервые, прокормиться им тут очень трудно. А что они видят вокруг? Не просто достаток, а роскошь, вопиющую роскошь! Какой-нибудь куки, для которого пёстрая тряпка и сытный ужин — предел мечтаний, вдруг оказывается на авеню, сплошь занятой дорогими бутиками и ресторанами. Понимаешь, о чём я?

— Об уличной преступности? — усмехнулся Громила.

— Да брось! Уличная преступность — это изобретение города, а не леса.

Нет, эти бедолаги — всего лишь робкие тени в наших каменных джунглях. Но они видят, как живем мы, видят всё это изобилие. И какие, по-твоему, чувства они могут испытывать?

— Самые разнообразные, — пожал плечами Громила. — Жажду обладания, гнев, страх, восхищение...

— А теперь представь, что все эти эмоции, обострённые к тому же голодом и помноженные на немалые паранормальные способности, концентрируются на сравнительно небольшом пятачке суши! Кстати, среди этих лесных парней колдуны встречаются довольно сильные, можешь мне поверить.

Собственно говоря, джунгли способствуют этому. Например, почувствовать направленный в спину взгляд сможет далеко не каждый горожанин, но в Лесу без такого умения не выжить.

— Но почему именно жареная курица, вразуми меня предки! Да ещё и гигантская!

— Да всё очень просто: потому что куки хотят есть. И ещё они хотят социальной справедливости. Вот их мечты и воплощаются в подобных простых и ярких символах.

— Хорошо, что я не особо жажду социальной справедливости! — Громила вновь поморщился и осторожно тронул затылок.

— Так-таки не жаждешь? — лукаво спросил Афинофоно.

— Не-а. Я её ТВОРЮ! — каюкер скорчил зверскую рожу.

Волшебник рассмеялся.

— Попадись мне только эти антиприматы! — проворчал Громила. — Слушай, а ты делился своими догадками с коллегами?

— Зачем? — пожал плечами Афинофоно.