Музыка джунглей

Небольшой костерок негромко потрескивал в её центре. Кипадачи нырнули внутрь и уселись возле огня.

— Ну, рассказывайте. — Шаман вздохнул.

Хадзме немного помолчал, собираясь с мыслями, и заговорил. История была долгой: суровый воин поведал о засаде на острове, о страшной колдунье, нежданно-негаданно ставшей их союзницей, о пути в Вавилон и поисках похитителей. Когда дело дошло до предательства ведьмы и превращения в зверей, молодой кипадачи яростно заскрежетал зубами. Лицо шамана было непроницаемым.

— Продолжай.

Хадзме продолжил. По мере того как он говорил, прошлое словно вновь обретало плоть. Перед его внутренним взором, будто наяву, встало существование в волчьем обличье, неудачное нападение, стоившее жизни стольким из них, и — финальный бой, во время которого ему удалось-таки вырвать из рук чужака священную реликвию племени...

— Чем дальше мы удалялись от Великой Деревни, тем больше в нас пробуждалось прежнего, — закончил рассказ кипадачи. — Однажды утром мы проснулись и поняли, что к нам вернулись наши тела; и хотя мы сильно ослабели, но смогли завершить путь и вернуть утраченное.

Шаман взял протянутый ему боевой молот, взвесил на ладони — благородное черное дерево тускло блеснуло в свете костра, и небрежно отложил в сторону.

— Это не священная реликвия, — бросил он.

Молодой воин оскорблённо вскочил и гулко ударил себя кулаком в грудь. Более опытный и сдержанный Хадзме не шевельнулся.

— Мы прошли тысячи полётов стрелы, — заговорил молодой воин, притопывая ногой в подтверждение каждой фразы.

— Мы вступили в схватку со злой колдуньей и были ею порабощены. Мы изведали на себе силу тёмных заклятий, но смогли освободиться и отобрать у похитителя священный молот. И теперь ты говоришь, что всё это мы проделали зря?!

— Я не говорю этого. — Шаман тихонько постучал — пальцами по натянутой коже бубна. — Сядь, молодой Ххай. СЯДЬ.

Глаза его на миг полыхнули огнём. Молодой воин плюхнулся на леопардовую шкуру, да так и замер с раскрытым ртом: шаман племени только что дал ему имя! Это было великой честью! «Ххай, — беззвучно прошептал он, словно пробуя незнакомое слово на вкус, — Ххай».

Хадзме был неподвижен, как изваяние. Шаман сидел напротив. Узкое лицо его, расчерченное полосами ритуальных шрамов, казалось в свете догорающего костра древней обрядовой маской. Костяные фигурки, которыми был обвешан бубен, тихонько побрякивали.

— Вы действительно принесли назад священное оружие. Честь вам за это и хвала.