Музыка джунглей

Он лупил в свой барабан руками, ногами и головой; он рассыпал сухие дроби, впечатываясь костяшками пальцев в деревянные бока, и со звоном обрушивал ладони на тугую кожаную перепонку; и солист вторил ему гортанными выкриками и многоголосицей до предела натянутых струн. Члены комиссии сидели как зачарованные и не замечали, что ноги их уже давно живут собственной жизнью, дёргаясь и притопывая в такт. Кактус извивался, стискивая маленькую облезлую губную гармонику то так, то эдак, то нависал над ней, то выгибался назад, запрокидывая голову и посылая пронзительные трели к потолку.

А музыка всё гремела и гремела.

Зрители давно уже перестали быть зрителями — они ухали в такт, хлопали в ладоши, громко отбивали завораживающий ритм ногами, разом сбросив с плеч гнёт цивилизации, целиком и полностью отдавшись горячим и тёмным порывам сидящего внутри зверя.

Находящиеся в зале не сразу сообразили, что всё закончилось. Солист опустил руки и закрыл глаза, тяжело дыша; мял горло зеленокожий разрисованный дикарь; девица, морщась, встряхивала кисть руки.

Лишь гориллоид-барабанщик всё не мог успокоиться, разбрасывая по залу гулкие дроби. Наконец всё стихло.

Председатель комиссии дрожащей рукой нашарил носовой платок и вытер лоб. Спина его была мокрой от пота. Остальные ошеломленно жмурились, переглядывались, трясли головами. Секретарше потребовалось хорошенько откашляться, прежде чем она смогла вызвать следующих исполнителей.

— Духи предков, что это такое было, Иннот? — неуверенно спросил Громила, когда друзья вывалились на улицу.

— Или я попросту обкурился умат-кумаром?

— Тогда мы, наверное, все обкурились, — покачала головой Джихад. — Потому что я тоже в первый раз такое почувствовала. А бедняга Кактус до сих пор не может прийти в себя.

Кактус действительно присел в тени на корточки и покачивался из стороны в сторону, обхватив голову руками.

— Ты случайно не бормотолог, Иннот? — продолжала допытываться Джихад.

— Может, расскажешь нам, как ты это сделал?

Иннот аккуратно снял пижонское розовое пенсне и протёр стёкла полой своего пончо.

— Всё это джанги, — ответил он.

Глава 10

Река разливалась всё шире и шире. Всё чаще навстречу путешественникам попадались подмытые водою деревья — и хорошо всем знакомые бородавчатые сосны, и регендали, и вовсе невиданные — с толстыми короткими стволами и неопрятной, спутавшейся массой ветвей.