Храпуша

Храпело всё! Не выдержав этой какофонии, сторож закрыл глаза и заткнул уши. А когда открыл – на развернутой газете перед ним сидело призрачное существо размером с кофейник. Более всего оно напоминало ангелочка со старых, из прошлого века, домашних статуэток, которыми домашние хозяйки любили украшать серванты и тумбочки. И крылья у существа тоже были, только не ангельские, а скорее стрекозьи – целых четыре штуки. “Невозможное – возможно”, гласил заголовок в газете под ногами странного призрака с печальным лицом. Поправив сбившиеся на нос очки, сторож обнаружил, что призрак плачет.

Слёзы были настоящие, плотные, они падали на бумагу и оставляли на ней мокрые пятна.

– Фамилия, имя, отчество? – заученно выпалил Матвей Иванович. – Адрес места регистрации и фактического проживания?

Маленький призрак по-детски размазал слезы кулачком по лицу и тонким свистящим полушепотом сообщил:

– Храпуша.

– Какой ещё Храпуша? – возмутился сторож.

– Каждой живой душе положен ангел-хранитель. Но в сопровождающих меня к месту службы документах была допущена ошибка – подозреваю, умышленно! – всего в одной букве.

И моя должность записана как “ангел-храпитель”. С тех пор я не охраняю человека, а храплю, когда он спит.

– Какого человека? – не понял сторож.

– Не знаю, – пригорюнился дух. – Полагаю одного из этих.

И он кивнул в сторону покойников.

– Выведен за штат, – сделал вывод Матвей Иванович и понимающе вздохнул: с ним по наступлении пенсионного возраста поступили точно также. Бывшему полицейскому стало жалко маленького ангела.

– Не выведен, – Храпуша понюхал гору бутербродов и отодвинулся подальше. – До Страшного Суда не имею права покидать приписанное место службы. Просто меня внезапно из тела вышвырнуло. А отыскать нужное тело теперь не могу: снаружи-то я его ни разу не видел из-за этой проклятой опечатки.

– Дела-а-а-а… – сочувственно протянул Матвей Иванович, взял из горки верхний бутерброд и принялся задумчиво жевать. Доев, аккуратно стряхнул хлебные крошки с газеты на ладошку и отправил в рот, запив глотком остывшего чая.

– Как ты тогда его узнаешь? Тело-то?

Храпуша пригладил вихры на призрачном затылке.

– Для ангелов память человеческая вроде склада, где ненужные вещи хранят. Чулана, кладовки, балкона в старой хрущёвке, забитого всяким хламом. Я там каждую вещь знаю, каждое воспоминание.

Матвей Иванович уважительно кивнул:

– Тогда сделаем так! Сейчас я покойников выкачу, а ты неторопливо, без суеты, обследуешь их чуланы с балконами ещё раз.