О бедном вампире замолвите слово

Он был похож на ребенка, которому дали подержать красивую игрушку и, когда он обрадовался своему счастью, отобрали. Что-то дрогнуло в сердце суховатой, сдержанной блондинки, и она пожалела Захара Зюзю. И до сих пор жалеет.

Грета достала из сумочки телефон, долго вертела его в руках, размышляя, стоит ли еще раз звонить любовнику. Обычно она не баловала Захара вниманием, это он всегда был пунктуальным и являлся на свидание вовремя. Блондинка набрала номер любовника, долго слушала длинные гудки и уже было собралась нажать на сброс, как веселым женским голосом спросили:

— Кто тама?

— Гиппопотама, — буркнула Грета, — дай Зюзе трубку.

— А он… эта… в зюзю уже… Не может подойти, — ответили ей. По голосу Грета поняла, что дама тоже приближается к тому состоянию, в котором уже находится Захар. В трубке послышался звон стекла, потом, видимо, упало что-то тяжелое.

— Киска, кто там?

Грета слушала пьяный голос любовника и удивлялась своему равнодушию. Еще двумя часами раньше она бы закатила скандал, а потом бы горько плакала из-за неверности Зюзи.

— Да твоя старуха, — сказала девица и, хихикнув, добавила: — Захар, она правда думает, что ты на ней женишься?

— Да на ней последний бомж жениться не станет. Такая стерва, не то, что ты. Иди сюда, лапочка…

Грета несколько минут слушала пьяные смешки, вздохи, реплики, потом написала сообщение следующего содержания: «Выхожу замуж за последнего бомжа. Прошу больше не беспокоить» — и отправила эсэмэску бывшему любовнику.

Затем, прошептав: «Нет в жизни счастья… и в смерти его нет… нет, не было и не будет ни здесь, ни там», она снова посмотрела в зеркало. Отражение будто раздвоилось. Стекло потемнело, и, заслонив прекрасный образ Греты, из его глубины выглянула страшная морда демоницы: злые красные глаза с поперечными зрачками, мерзкие клыки, завернутые вверх, к свиному рылу, жесткая, стоящая дыбом щетина на рогатой голове…

Грета Сайбель замерла, на минуту забыв о том, что уже дважды видела эту морду — в шкафу у поэтов и в кабинке туалета, но растерянность быстро прошла.

— Что, тоже хреново?

— Угу, — кивнула страшная харя в зеркале и, рыдая, прохрюкала: — Нет в жизни счастья…

— Нету, голубушка, — согласилась с ней блондинка, — ни здесь, ни там нету… Ладно, бог с ним, с Зюзей, но замуж действительно пора…

— Никто не берет, — прорыдало страшное отражение.