Старая контра

Разобравшись с парусами, каюкер расчехлил баллисту. Она на дирижаблике была всего одна, зато располагалась удачно — на корме; в случае чего будет удобно отстреливаться от преследователей. Заряды имелись — правда, не очень много: он насчитал в ящике двадцать четыре бутылки, аккуратно переложенные сеном. Удостоверившись, что они теперь не безоружны, Иннот спустился в кубрик. Хлюпика устроили на низеньком кожаном диванчике. Лицо смоукера заострилось, пульс по-прежнему оставался слабым, а уши — холодными. Каюкер раздобыл в капитанской каюте стёганое ватное одеяло и накрыл им приятеля.

— Его бы дохтуру показать, а ещё лучше — знахарю, — покачал головой Хуц. — Был у нас на селе один — дядька Могила... Пользовал водкой на семи травах да зашептываниями. Всё лечил; как рукой снимало. Жаль, попался — приехали из района жмуры да повязали болезного... Помню, как его брали; я ещё огольцом был тогда. Кузню окружили, стоят... Так он выскочил, шапчонка набекрень, да с ходу одного жмура соплёй перешиб; а остальные как навалятся! Ну, дядьку Могилу с тех пор никто и не видел.

..

— Я предпочитаю дядьку Природу, — невесело усмехнулся Иннот.

— Это как?

— Чтобы само заживало... Посмотри-ка на камбузе, как у нас с провизией. Надо бы сделать бульон — попробую его напоить.

— Эй, моны! Там летит что-то! — Сверху просунулась испуганная физиономия.

Иннот, поминая предков, бросился на палубу. Тревога, впрочем, оказалась ложной: большая стая долбаней прошла стороной, не обратив на дирижабль ровным счётом никакого внимания.

Должно быть, их не успели ещё предупредить... Настоящая погоня показалась лишь спустя час, когда уже рассвело. Чёрные точки появились в небе за кормой и стали быстро увеличиваться в размерах, приобретая вполне определённые очертания.

Мышильда Колбаскина на сей раз пренебрегла своеобычной ступой и воспользовалась косолётом — специальным удлинённым помелом, на переднюю оконечность которого было насажено длинное лезвие от косы, из-за чего вся конструкция сильно смахивала на некоего карикатурного журавля.

Физиономия перехватчицы была здорово разукрашена, из ноздрей торчали клочки пропитанной кровью ваты.

Семирамида Парасюк спешила следом, лишь чуть-чуть отставая; тональный крем густым слоем покрывал её щёки, маскируя следы ногтей. Подвесной таран, вырезанный из чёрного роммеля, со свистом рассекал морозный воздух.

Каюкер, прищурившись, наблюдал за их приближением; обречённые толпились за его спиной.

— Слушай, любез...