Старая контра

Ты был этому свидетелем, незнакомец, но ты ничего не понял... Мне важно было, чтобы ваш побег состоялся. Лишившись части обречённых, Великий Эфтаназио лишался и толики своих сил.

— Тогда почему твоя креатура напала на меня?

— Так повелел жмур... Если бы Гукас ослушался, это могло вызвать подозрения... Я просто слегка притормозил его.

— А где он сейчас?

— Здесь, — каюкеру показалось, что Некробио улыбнулся, — я в нём, а он во мне, вернее то, что от него осталось... Не слишком много, если честно. Такова плата за то, что пустил себе в душу Великого.

Через несколько дней он окончательно рассосётся.

— Да, ну ты и сволочь... — протянул Иннот. — Слушай, а зачем тебе вся эта бодяга?

— Потому, что ещё никто не уходил из рук некромантов Севера! — Голос Некробио, казалось, звучал теперь со всех сторон одновременно. — Кроме того, любая смерть идёт нам на пользу. Если хочешь, я расскажу тебе об этом, чтобы ты преисполнился ужаса.

— Ну-ну, попробуй! — саркастически усмехнулся каюкер.

— Мы, Великая Троица, являемся ипостасями вселенской энергии некроса, умирания; но каждый из нас олицетворяет свою сторону этой необоримой силы.

Ты имеешь представление о спектральной теории?

— Да. А при чём тут...

—Выражаясь метафорически, смерть также имеет свой спектр, незнакомец; и каждый из Великих воспринимает свой диапазон частот. Эфтаназио — эпигон тления, праха, окончательного распада; а я, Некробио, — болезней, гнилостных процессов, распада активного. Если продолжить аналогию со спектром, я нахожусь где-то в средней его части.

Танато стоит ближе к началу, на самом пороге жизни, а Эфтаназио, напротив, ближе к концу. Итак, я увёл вас у него из-под носа; но это вовсе не значит, что я собираюсь отпустить вас на все четыре стороны! Нет! Обратить неудачу соратника к собственной выгоде, сместить баланс сил в свою сторону — что может быть заманчивее! Я заставлю гнить всех и каждого на вашей летающей скорлупке, я заберу ваши жизнии выпью их до самого дна. Ты обладаешь необычными способностями, незнакомец; ты интересен мне — и тебя я оставлю напоследок. Смотри же!

Некробио раскинул руки. Иннот обратился к своему энергетическому зрению, и правильно сделал: скалы, песок — всё это стало необязательным, сливающимся фоном. Пейзаж свернулся в огромную воронку, на самом дне которой обитала древняя сила, мрачная и безумная; и туда, к ней, стекались тысячи и тысячи маленьких тёмных сгустков, извиваясь, будто пиявки в зеленоватых водах застойного пруда.