Старая контра

— В каком смысле? — осторожно поинтересовался Чобы.

Пыха отмахнулся.

— Это её так зовут — Кастрация Аппельфиги.

— Ну и имечко! Мне моя аппельфига самому как бы пригодится, между прочим... — тихонько хмыкнул Чобы, но Пыха его не слушал.

— Здравствуй! Слушай, я так рад тебя видеть...

— Я тоже! — Девушка спрыгнула с передка здоровенного, ярко раскрашенного фургона и радостно обняла Пыху.

Тот даже зажмурился от удовольствия.

— Ты не поверишь, тут со мной такие приключения были!

— Со мной тоже! — Кастрация, улыбаясь, отступила на шаг.

— Как тебе май дресс?

— Чего?

— Ну, как его... Дресс... Платье!

— Оу! — тут только Пыха обратил внимание на странный наряд стибовочки.

Платье и в самом деле выглядело весьма импозантно — вернее, выглядело бы, если бы девушка была немножко менее угловатой. Впрочем, многочисленные кружева, фестончики и оборочки отвлекали взгляд от недостатков фигуры.

— Ты что, на карнавал собралась?

— Нье-ет, какой карнавал... — несколько смущённо протянула Кастрация.

— Я теперь артистка, во! Мадемуазель Аппельфиги, актриса уличного театра маргиналов!

— А что это значит: «маргиналов»?

— Я и сама толком не знаю, — шёпотом призналась Кастрация. — Но оно и неважно. Главное, у меня талант! К тому же ты не представляешь себе, как это весело — прикалываться над такой массой народу! Если бы меня видел дядя Джро, он бы деад... Помер бы на месте!

В этот момент двери бара распахнулись, и на улицу вывалились двое импозантнейших типов.

Один был высок, усат, словно таракан, и вдобавок носил мягкую широкополую шляпу с бахромой, делавшую её обладателя похожим на гриб-поганку. Другой являл собой печальное зрелище человека, вступившего в неравный поединок с зелёным змием — и побеждённого по всем статьям. Стоило усачу отпустить его, как все члены пьянчуги моментально расслабились, и он с мягкостью тряпичной куклы повалился на асфальт.

— Вот, полюбуйся на своего так называемого партнёра, Касси! — верзила раздражённым жестом сорвал с головы шляпу и стал ею обмахиваться, словно веером.

— Ни на что не годен; просто ни на что! А у нас, между прочим, через два часа представление!

— Может, он успеет прийти в себя... — предположила Кастрация.

— А!.. — усач лишь отмахнулся. — А это кто, твои поклонники? Ты далеко пойдёшь, девочка, если только сей шалман не развалится окончательно... — И он внимательнейшим образом уставился на Пыху.