Старая контра

— тут обречённый перешёл на шёпот, — говорят, ведёт из некрозориума подземная Дорога Смерти, некрополитен, и ведёт в самые что ни на есть Курганы...

— Притормози-ка; что ещё за некрозориум?

— Да этот дом, он самый и есть некрозориум, так его кличут, — хихикнув, пояснил Гукас. — Некрозориум, значит... Это... Здесь он, некрозориум...

Что-то странное появилось вдруг в его поведении; он перестал дрожать, но весь как-то сжался, скособочился, словно стремясь сделаться ниже ростом, и непрерывно подхихикивал.

Иннот недоуменно поднял бровь.

— Что это с тобой, парень?

— Ничего, господин хороший... Ничего... — всё больше горбясь, отвечал Гукас.

— А ну-ка, пошли отсюда! — Инноту вдруг стало малость не по себе. — Давай показывай, где там третий барак!

Благоразумно пропустив нового знакомца вперёд, каюкер двинулся следом.

Коридоры странного дома по-прежнему были темны и пустынны; навстречу никто не попался. Стоило Гукасувыйти на улицу, как с ним случилось что-то вроде припадка: ноги деревенского колдуна подкосились, он мягко повалился на снег и некоторое время лежал, вздрагивая, уставившись широко открытыми глазами в пространство.

— Эй! Давай-ка, вставай! Что это с тобой? — потряс его за плечо Иннот.

— Встаю... Всё уже, всё...

— И часто с тобой такое? — поинтересовался каю-кер.

— Ни разу не было... — слабым голосом ответил Гукас. — Видно, конец мне скоро... Вот он, третий барак, твоя милость; там этот Кекалдач и живёт...

Иннот, не чуя подвоха, толкнул дощатую дверь.

Барак встретил его волной тёплого, донельзя спёртого воздуха. Морщась от вони, каюкер шагнул внутрь, ощутив на миг всем телом некое слабое сопротивление. Вдоль стен тянулись в два яруса железные нары; десятки тел вздыхали и ворочались в беспокойном сне. Каюкер подождал, пока глаза привыкнут к темноте, сделал шаг вперёд, стянул с ближайшего обречённого одеяло, поднял его за шкирку и слегка встряхнул.

— А? Что? — Небритый типчик таращился спросонья, ничего не понимая.

— Где Кекалдач?! — спросил Иннот, стараясь, чтобы голос его звучал как можно более грозно.

— А?! Кекалдач?

— Да. Где он?

Небритый повёл трясущейся лапкой куда-то вглубь барака.

— Показывай! — велел Иннот. Хлюпик спал.

Драное полосатое одеяло чуть заметно вздымалось и опускалось в такт дыханию. Тоненький голубоватый лучик, пробиваясь в щель, ложился на его лицо, исхудалое, с запавшими глазами и туго натянутой на скулах кожей.