4 В для ведьмы, или Отбор наперекор

— Мама, как ты могла?! — опешил парень. — Я, конечно, подозревал, что ты по старой привычке можешь заманить девушек к себе. Но чтобы есть невест Его Устрашающего Величества!.. Что за глупые шутки?

Да какие тут могут быть шутки? Что-то мне подсказывало: бабуля всерьез собиралась нас лопать. И даже не скрывала этого.

— Вот в былые времена оборотней уважали, — запричитала она. — Мы были хозяевами лесов, могущественными волшебниками. Нас боялись и почитали. А сейчас что? Мой единственный сын, наследник, устроился охранником к дракону.

Гарольд покраснел под взглядом матери. Прокашлялся в кулак и поправил:

— Не охранником, а начальником стражи. Это разные вещи.

— Ну, уж конечно, разные! — фыркнула та. — И вообще, у этого Тиарон Иманиил… Как его там?..

— Тиарона Имануила Мангулора Калбельдеда Али, — четко произнес Гарольд.

— Да неважно! — отмахнулась его мамаша. — У него же этих невест сотни, если не тысячи. Ну что ему, жалко одной для своего охранника? Или трех для начальника стражи? Тебе самому давно пора подумать о потомстве, а ты все по лесам скачешь да чужих девок охраняешь.

Вот одну бы себе и забрал. А двух других можно и съесть. К примеру… — она окинула нас придирчивым взглядом. Задержалась на Элли. — Вот эта, из мира Тильман, вполне бы подошла тебе. У нее дома, поди, еще умеют ценить оборотней.

Элли покраснела так, словно уже выиграла Отбор. Точнее, она его и выиграла — только не тот, что устроил дракон, а свой собственный. Она понравилась будущей свекрови — небывалая удача.

Нам же с Маликой уготовили иную участь.

— А этих… Может, и правда, не есть? — продолжила рассуждать Трина. — Одна слишком костлявая. Вторая определенно ядовитая, вон, даже траву какую-то с собой таскает.

Монолог этот мы все слушали молча, поражаясь фантазии и самодурству бабушки-людоедки. В одном я была с ней согласна: имя у дракона зубодробительное. А в остальном…

— Это кто это ядовитая? — уточнила я.

Колючка высунулась из декольте и сложила листики в неприличный жест. И за это я зауважала любимицу куда сильнее.

— Это кто костлявая? — возмутилась в свою очередь Малика.

Вот уж точно, язва эта бабуля. Мало того, что сожрать собиралась, так еще и оскорблять вздумала.

— Мама, тебе придется извиниться перед девушками! — командным тоном произнес Гарольд.

Он поставил корзину на землю и грозно посмотрел на Трину. Наконец-то он проявил себя не только как любящий сын, но и как начальник стражи повелителя Линголонга.

— Вот еще! — не согласилась старуха.