Между ангелом и бесом 2

- Ох, - всплеснула руками Марта.

Яйца посыпались из передника и раскатились по всему залу. Онибыли крупные, идеально круглые и, почему-то, розовые. Но самым удивительным было то, что, упав на пол, ни одно не разбилось. Она кинулась к мужу, и Полухайкин, обняв жену, погладил её по волосам огромной ладонью. Сердце его сжалось от страха за дочь, но не только – в Альберте волной поднималась ненависть, грозя затопить и душу, и тронный зал, и всё Иномирье. Кем бы ни был похититель, он очень пожалеет о случившемся!

- Я несколько раз прочесал всю дорогу до того места, где девочка задала последний вопрос, расспросил лесных эльфов, те крикнули древесных гномов, короче, выяснил, что её схватило невиданное ранее чудовище.

Толком никто не рассмотрел, все видели только руку, покрытую чёрной шерстью, - хрипя, закончил рассказ Тыгдын.

- Ой, да что же мы делать будем, - разрыдалась Марта, прижимаясь к мужу.

- Ну, в первую очередь, мы успокоимся, поскольку слезами горю не поможешь, - сказал Гуча.

Он заставил себя разжать кулаки и прошёл к столу. - А во вторых, кажется мне,что среди нас есть ведьма. И не будь я чёрт, если у неё не припрятана какое-нибудь волшебство.

Гуча с надеждой посмотрел на Гризеллу. Та задумалась, сморщила лоб и, вдруг вспомнив что-то, стала выворачивать карманы. Когда ей удалось найти нужную вещь,складки кожи на щеках разъехались иоскал длинных клыков, означающий улыбку, обезобразил лицо.

- Вот! – Сказала она и поставила на стол оловянное блюда.

Потом запустила руку в другой карман и выудила сморщенное старое яблоко. Блюдо было покрыто толстым слоем грязи и сильно погнуто.

Бенедикт, наконец-то пришедший в своё нормальное состояние, подошёл к столу,взял посудину и приложил к лицу. Вмятина точно соответствовала по форме и размеру огромной шишке на лбу.

Гризелла забрала у ангела волшебный предмет и игнорируя неодобрительный взгляд Марты, снова поставила его на сверкающую столешницу. Потом потянулась за яблочком, но пальцы наткнулись на пустое место.

Все уставились на ангела. Тот покраснел и несмело положил на стол огрызок.

- Извините, пожалуйста, - пролепетал он, едва не плача.

- Вот саранча, - воскликнул Гуча, всплеснув руками, - жрёшь всё, что не попадя!

- Я нечаянно, - прошептал виновник, - я не осознаю, как это происходит.

Бенедикт не был обжорой, он просто был рассеянным существом. Иногда казалось, что его руки живут отдельно от остального тела.