Рожать, так рожать

– Иван-царевич? – удивился в свою очередь Гена Парадоксов, собственной персоной. – Вот уж не ожидал встретить в наших пенатах. А мы тут, понимаете, открыли первое в мире реальное училище! Будем учить детей настоящей, так сказать, науке.

– Ух ты ж! – восхитилась с высоты повозки Сенька.

– Позфольте!.. Фаши фысочества, позфольте предстафиться! – отодвинул учёного румяный толстячок. – Мессир Мормизо, к фашим услугам, – изобразил он брачный танец колобка, узревшего пышную свеженькую плюшку.

– Я есть преподафатель этикета здешней Фысшей школы манер и скромный настафник будущей элиты этого богом забытого царстфа.

– Богом забытый фигляр... – буркнул боярин Геннадий, а Сенька постаралась скрыть усмешку от воспоминания, как сама была первым учителем этикета этого царства. – А ещё позёр, франт и вообще – выпендрёжник.

– А фы фообще, сударь, прозектёрщик и нигилист, да! И ещё – осквернитель могил!

– Это называется – археолог!

– Фсё рафно – гробокопатель!

Её высочество царевну Серафиму от этой перепалки разобрал смех.

А тут ещё живот, который тоже активно стремился участвовать в научном диспуте... Она уже совсем было собралась остановить спорщиков истинно царским «Ша!», как в переулок, вырвавшимся из запруды горным потоком ринулись волны местного дворянства, отрезая пути к отступлению и надежду на спокойную жизнь.

– ВАШИ ВЫСОЧЕСТВА! КАКАЯ РАДОСТЬ!

Профессора были моментально оттеснены к заборам, дети вытеснены на заборы, а вокруг повозки зарябило от геральдических цветов и парадно-выходных платьев.

– Ах, ваши царственные высочества!..

– Боже мой, ваши царственные высочества!..

– Как мило, ваши царственные высочества!..

– Ваши царственные высочества, что же вас сюда, в Школьный занесло! Вы бы предупредили, и мы бы вам устроили приличествующую царским особам встречу!

– Потому и не предупредили.

.. – хмуро буркнула Сенька, с тоской оглядывая бьющийся о повозку дворянский прибой. Впереди всех оказалась высокая худая дама, словно каланча, возвышавшаяся над обществом.

– Жирафля Жермон, – представилась она. – Племянница нашей несравненной баронессы Иудавии, и покровитель сего храма истинно дворянских манер.

– И так видим, что жирафля... – опередил Сенькин комментарий голос Кыся из-за спины.