Вкусы

Стиг наспех отскреб часть кладки, чтобы пожевать по дороге. И, так же незаметно, вернулся в отведенную ему комнату.

***

Церемониальный зал, украшенный цветочными гирляндами и каплями росы, сиял и переливался в лучших традициях фей. Стига трясло. От блеска, от вида разодетых сородичей, от запахов, от собственной чистоты. Фарр следовал за ним неотступно, очевидно, повинуясь приказу королевы. Стиг же мысленно считал мгновения, в нетерпении ожидая, когда весь этот спектакль окончится.

С малышкой на руках вплыла Мейб, обворожительная и прекрасная.

Сонм восторженных голосов и подобострастное хлопанье крыльев закружили их в многоцветном хороводе. Стиг держался, полуприкрыв глаза, чтобы не видеть этой пестроты. Голод, вчера еще едва пробуждавшийся, сегодня усиливался с каждой минутой. Ему хотелось на свободу. И жрать!

Вошел отец, луч света ударил сквозь прозрачный потолок в центр зала, озарив Мейб и девочку. Собравшиеся захлопали, отбивая церемониальный ритм. Стига скрутила головная боль, раскаленным обручем сжимая лоб, затылок и виски.

Сквозь ритм по традиции проступят звуки имени. Сколько времени это займет не имело значения. Феи чуть покачивались, касаясь друг друга крыльями, яркие, наивные, эфирные создания.

Ритм менялся, то замедляясь, то становясь быстрее. Сперва малышка жмурилась под теплыми лучами, потом начала возиться, разглядывая происходящее.

- Хлопай! – тычок Фарра заставил Стига охнуть и на миг открыть глаза. Взгляд беспутного дядюшки встретился со взглядом утомленной шумом и светом крошки.

Стиг увидел то, что чувствовал сейчас сам. Дикий, невыносимый голод. И отвращение.

- Уна! – выкрикнул он, обращаясь к девочке. – Тебя зовут Уна!

Крылья наследной фей из перламутровых стали черными, почернели и радужки глаз. С остервенением она впилась острыми зубками в плечо Мейб.

- Последняя! Последняя в роду! – проорал Стиг, уже плохо соображая от вида струйки крови, бегущей по бледной коже сестры. И тянущийся к ней розовый язычок, пульсирующая на тонкой шейке вена, толстенькие пальчики.

Еда!

Дальнейшее потонуло в реке абсолютного наслаждения. Быстрое движение, рывок и солоновато-теплый вкус, наполнивший все его существо покоем и безмятежностью. Жаль, что это не могло длиться вечно. Детское тельце все же слишком маленькое...

***

Он очнулся в хрустальной комнате. Руки и ноги сковали серебряные кандалы. Все вокруг сияло чистотой и свежестью. Опять. Снова. Где конец этой пытке?

- Мейб права, сын...